Магия вокруг натягивается звенящими струнами. С пальцев вот-вот готов сорваться танец земляного вихря.
Для него тема сухри и милинов болезненна почти так же, как дымчатый клубок на сердце, оставшийся от лопнувших звеньев цепочки якоря.
— Разница в том, господа, что после всех этих лет, сухри предпочитают закрыть глаза на притеснения милинов, — заканчивает он, выдыхая из себя эту боль.
— Да? А как же история в восемнадцатом веке, когда почти вся власть магического мира была в руках сухри? — молодой маг складывает руки на груди.
— Ну, тогда вмешался Орден, — замечает пожилой мужчина.
Николай чуть не выкашливает очередной глоток шампанского.
— Только не говорите, что вы верите в эти сказки!
— Орден существует. Это равновесие в мире магов, когда нашей глупости слишком много для очередной войны. В ордене те, кто может переступить через свою гордыню и стереотипы, и вернуть баланс в стихии.
— Чушь! — восклицает молодой маг.
Николай с ним солидарен, но не готов к перепалке с соратником.
— Что касается восемнадцатого века, — отвечает он, поворачиваясь к зачинщику всего спора, — всегда будут две точки зрения на события — милинов и сухри. Лично я считаю, что тогда маги причинили друг другу слишком много боли. И не зря удалось сместить тех сухри, которые только и мечтали, что о смерти других.
— Как легко сейчас их осуждать. А что бы сделали вы тогда? Крошили бы милинов?
— Я — страж. Моё место на границе теней и света, что балансирует в руках первобытным хаосом. Прошу меня извинить.
Кулак в очередной раз бьёт в дверь, которая почти тут же распахивается.
— Какого…
— Поздравляю, ты принят в Академию, — Николай делает шаг вперёд, хватаясь за косяк двери. Кирилл, взъерошенный и в одних шортах, отступает, пропуская его вперёд.
— Ты решил сообщить мне об этом в два часа ночи?
— А ты занят? — удивляется Николай, обводя взглядом полутёмный коридор. Где-то наверху громыхает музыка. — Ведь точно не спишь. Опоздаешь ещё завтра в Службу.
— Завтра воскресенье.
— А, выходной. Это хорошо.
Николай заходит, аккуратно и медленно снимая с себя смокинг и сдёргивая бабочку.
— У тебя есть что-нибудь поесть?
— Можно заказать пиццу. Виски будешь?
— Давай. Эти дурацкие пузырьки никак не смываются.
— Какие пузырьки? — Кирилл явно озадачен, кидая в сторону Николая странный взгляд.
На кухне распахнуто окно в летнюю ночь, полную стрекота кузнечиков и сладкого запаха клевера. Пока Ард гремит бутылками бара, Николай буквально вскарабкивается на стул, пытаясь устроиться поудобнее.
— Такие… щекочут нёбо.
Кирилл со стуком ставит на стол два бокала, до краёв полных виски. Вместо них Николай выхватывает из его рук целую бутылку. На языке вкус дыма и земляного торфа.
— Намного лучше. Ого!
Он пересаживается на подоконник, высовываясь из окна наполовину и закидывая голову в небо.
— Ничего себе луна! Давно я такой не видел.
— Коля… — Кирилл закуривает, оглядывая друга с головы до ног и припоминая все их годы дружбы. — Ты что, пьян?
— Вдрызг, — кивает Николай, втягиваясь обратно и заставляя Кирилла поперхнуться дымом. — Сначала этот приём, потом я поехал в какой-то бар… не помню. Смыть приторный привкус шампанского. Знаешь, почти никакой разницы. Только мир…
От взмаха руки в воздухе рассыпается земляная крошка. Николай хватается за занавеску, удерживая равновесие. Он падает обратно на стул, на удивление ловко хватая бутылку с виски. Кирилл знает, что когда Поулг хочет, может перепить кого угодно.
— А знаешь, давай приготовим пиццу сами! — осеняет того гениальная мысль. Он уже закатывает рукава рубашки, твёрдо направляясь к плите.
— Ты серьёзно? — Кирилл не в восторге от кулинарных экспериментов на своей кухне, но спорить бесполезно.
— Более чем. Я загуглю рецепт. В конце концов, умею же я варить зелья. Что тут сложного…
Спустя два часа и три бутылки виски оба в муке и крошках сыра признают, что заказать пиццу было весьма неплохой затеей.
Николай медленно моргает, устроившись на подоконнике с подтянутыми к груди коленями и глядя на занимающийся рассвет и блекнущие звёзды, пока Кирилл пускает табачный дым в потолок, растянувшись на полу.
На кухне взвесь мучной пыли, разбитые скорлупки от яиц и ленивые завихрения магии обоих.
— Кирилл?
— М?
— К чёрту всё. Подпишу у Шорохова отпуск и отправлюсь куда-нибудь подальше.
Тот молчит.
— Не получится, — наконец тихо раздаётся с пола.
— Почему?
— Потому что тени везде.
— Возможно, однажды их не станет.
— Возможно.
Рассвет мешается с дымом и запахом бергамота. Оба знают, что этого никогда не будет. Но на исходе ночи можно позволить иллюзиям захватить себя хотя бы на пару мгновений.
Кирилл задрёмывает, чтобы в следующее мгновение проснуться от громких ругательств Николая, соскользнувшего с подоконника в кусты под окном. Что ж, по крайней мере, они всё ещё есть друг у друга.
========== -28- ==========
Комментарий к -28-
Музыка к Николаю и Кириллу:
Агата Кристи - Сердцебиение (https://music.yandex.ru/album/2849406/track/24442533)
Музыка к Николаю и Диме:
Metallica - Devil’s Dance (https://music.yandex.ru/album/3267/track/39491)
Два года назад
