Николай рядом, его сила неторопливо вздымается. Промёрзлое дыхание обжигает холодом северной ночи. Кирилл смотрит в провалы тьмы вместо глаз.
— Не человек, не тень, застрявший на границе миров, — по коже цепочка вмерзающих прикосновений чёрных пальцев. — И я всё ещё хочу жить. Ирония, не правда ли?
Тугое молчание горчит безысходностью этого места. Николай не выдерживает первым.
— Отпусти.
— Ах, да.
Всё пропадает. Кирилл судорожно хватает воздух, чувствуя себя расшатанным и выжатым до предела. Огонь тлеет внутри угольками вместо привычного хаоса. Так близко к краю колодца.
— Уходите. Мне вы пока не интересны. Но я всегда здесь, если появятся ещё вопросы.
Маг словно растворяется перед ними. Николай подаёт Кириллу руку, помогая подняться с пола.
Весь путь до выхода Кирилл молчит, игнорируя пристальные взгляды Николая.
Осенний воздух облегчающим холодом ударяет в виски, отгоняя липкие ощущения прикосновений мага-тени. Пальцы трясутся до того, что пламя не сразу вспыхивает.
Страх — вот что он почувствовал. Впервые за долгое время Кириллу стало страшно не за других, а за самого себя.
— Как давно ты знаешь его? — голос хриплый и сухой. Внутри не текущая магия, а её нервные толчки.
— Кирилл…
— Как давно?
Со сжатых кулаков на землю опадает пламя, насыщенное красными всполохами. Жертвенная кровь того, кто проклят испорченностью своей души. Тень навеки с ним. И лучше сдохнуть, чем стать тем, что притаилось в здании.
Кирилл тяжело смотрит на Николая исподлобья, судорожно вдыхая воздух.
— Несколько месяцев, — тот выдерживает взгляд. Воздух горчит древесно-земляным привкусом, асфальт под ногами размягчается, трескаясь от воздействия двух магов, носящих в себе силу земли.
Кирилл прислоняется к дверце машины, запрокидывая голову в небо. Здание возвышается чёрной пустой громадой в сером тяжёлом небе. Кажется, вместо сердца пустота, вымерзающая даже его огонь.
— Я рад, что ты мне показал, кем я могу стать. Напомнил, как я опасен.
Он видит удивление во взгляде Николая. Будто это не то, о чём тот думал.
— Это не так.
Кирилл кидает окурок прямо на землю, втирая его носком тяжёлого ботинка. Вдавливает в землю как свою горечь в глубину себя самого. Надо как-то жить. Но в последнее время у него всё меньше ориентиров, только зеркальная мозаика теней.
— Может быть, ты немного поумеришь свой эгоизм и страдания о себе самом и услышишь то, что он сказал? — с некоторым раздражением бросает Николай, запахивающий пальто от поднявшегося продувного ветра с брызгами дождя. Грядёт ливень.
Слова остро холодны и правдивы. Кирилл вскидывает голову и улыбается, ощущая в венах привычный горячий огонь.
— Война, значит?
— И пора выяснить, кто её затевает.
Что ж, это тоже ориентир. Шторм четырёх стихий уже зародился, затягивая в себя и стражей, и магов, и теней. Только бы хватило сил его обуздать.
Лучше бы у него была путеводная звезда.
***
На обратной дороге Николай устраивается на заднем сидении, откидывая голову назад и устало прикрывая глаза. Вопросы излишни — следы теней всегда настырно саднят и беспокоят, заживая медленно и неприятно.
— Ты уже узнавал про Анну?
Николаю всё равно не до сна после разговора с магом-тенью, а Кирилла тяготит молчание в дороге сквозь муть дождя стеной.
— С ней общается Бюро, мне сказали, пока не лезть.
Тот с усилием достаёт из кармана пальто колбу с фиолетовым эликсиром и ленивым жестом кидает на соседнее с Кириллом сиденье. Сколько он себя помнит, у Николая в карманах всегда находятся какие-то настойки и отвары.
— Что это?
— Считай, что улика.
Они встречаются взглядами в зеркале заднего вида. Кирилл колеблется, не зная, уместны ли вопросы или лучше не спрашивать. Николай понимающе улыбается.
— В моих экспериментах со всеми текущими событиями некоторые особо подозрительные личности могут увидеть то, чего на самом деле нет. Это, — он кивает на колбу, которую Кирилл убирает в бардачок, — расширяет зрение в глубоких тенях. Я хотел его испытать на первых границах, но не успел. Меня немного отвлекли.
— Какие последствия у него?
— Именно это я и собирался выяснить.
— Чёрт, Коля! Нашёл время экспериментировать. А если бы…
Кирилл не заканчивает, вымещая злость через яростный гудок автомобиля какому-то наглецу, едва не подрезавшему машину.
Тот пожимает плечами, слабыми пальцами расстегивая ворот косоворотки.
— Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Просто… попридержи его. В конце концов, я никому не доверяю больше, чем тебе.
Кирилл теряется, не зная, что на это сказать. Он едва не перечеркнул годы их дружбы, отгораживаясь после истории со своей тенью, не догадываясь, что сам себя загоняет в яму. Наверное, давно не было такого, что каждый оказывался на грани — как вчера при нападении на Николая или едва не вырвавшейся тенью.
Самая крепкая связь может истончиться и провиснуть, если не нужна. Кирилл считал, что может справиться сам.
Он не думал о том, что якорь работает в обе стороны, пока не почувствовал вчера вечером тревогу за Николая. А ведь в заклинании осталось только одно звено.
