— Баргест… — будто бы угадал его мысли Витарр, и хотя голос его оставался всё таким же ровным, ясно было, что парень нервничал. Напрягся, крепче сжал рукоять меча, слегка пригнулся, будто готовясь броситься на появившегося на поляне зверя. Побледневшая Роксана медленно попятилась, но затем, остановившись, подняла руки на уровень груди, сжала и разжала пальцы, точно для заклинания. И только тогда до Эвана дошло, что его сопровождающие, несмотря на испуг, были в шаге от того, чтобы вступить с баргестом в бой.
— Нет! — вдруг вмешался юноша, вновь привлекая к себе внимание. Мысль о том, чтобы из-за них пострадало ни в чём неповинное животное, привела его в настоящий ужас. — Не убивайте его!
— Да ты никак шутишь? — сердито шикнул на него Витарр. Лицо его вытянулось от плохо скрываемого волнения, но, надо отдать герцогскому наследнику должное, служба в армии для него не пришла даром и привила какую-никакую храбрость.
— Это просто зверь, Витарр, — торопливо заверил его Эван, кивая на неподвижно стоявшего баргеста и изучавшего окруживших его людей. Хищник он или нет, юноша не понаслышке знал, что и такие, как он, умеют мыслить и переживать. Жаль, что далеко не все готовы замечать это. И дело тут было не только в странном даре, к которому библиотекарь успел привыкнуть за годы жизни. — Дикий зверь, незлой к человеку по свой природе. Я уверен, что он сейчас уйдёт. Просто подождите немного. Видите? Он же совсем один…
— Эван… — с ощутимым нажимом произнесла Роксана, настойчиво взглянув на него, однако юноша, уже отбросивший в сторону страх и загоревшийся неожиданной идеей, к её намёкам остался глух.
— Прошу, давайте подождём немного. Не двигайтесь, и, я уверен, баргест не учует в нас угрозу.
— Угрозу, как же! — Фэйрхолл негромко фыркнул, однако внял просьбе попутчика и не сдвинулся с места, покорно давая баргесту шанс развернуться и скрыться в лесной чаще. Юноша, впрочем, не обратил на уступку солдата никакого внимания. Взгляд его вместе с сознанием уже затерялся в золоте холодных внимательных глаз, насторожённо изучающих человеческие лица. Привычная теплота вновь подхватила Эвана и понесла его навстречу чужим мыслям, путанным, хаотичным и совершенно не сопротивляющимся. Звериные и лесные образы вновь обступили библиотекаря, однако времени для того, чтобы получше присмотреться к ним, у него не было.
Однако дикий зверь даже не шелохнулся, продолжая стоять возле деревьев и принюхиваться к холодному воздуху. Взгляд его, жёлтый и голодный, остановился на Эване, неподвижно замершем впереди. Неужели хищник услышал его и теперь присматривался?
Баргест едва заметно склонил голову, навострил висячие чёрные уши, точно прислушиваясь. Теперь он вовсе напоминал библиотекарю обычную дворовую собаку, разве что более крупную. Эта мысль воодушевила Эвана, который, сжав дрожащие пальцы в кулаки, вновь погрузился в водоворот мыслей и воспоминаний зверя. Ну же, осталось совсем немного… Ещё чуть-чуть, и он сумеет достучаться до баргеста, явно не привыкшего к какому-либо контакту с людьми. Только бы не разгневать его, только бы не вынудить напасть…
— Эван, что ты делаешь? — вдруг донёсся до него слабым эхом голос Роксаны. Неужели ноги предательски не выдержали? Библиотекарь попытался на секунду вернуться в собственное тело, однако то отозвалось тупой ноющей болью. Эван не без сожаления осознал — ещё одного шанса у него могло бы не быть. А потому, оставив напрасные слова, юноша попытался прикоснуться к воспоминаниям баргеста, надеясь, что какое-то из них убедит его вернуться к собратьям. Он представил бесконечные зелёные коридоры соснового бора, по которым часто гулял, возвращаясь из Кентлберри. Представил поросшие мхом кочки и разинутые пасти глубоких оврагов. Размашистые листья папоротника и пёстрые шляпки грибов, появляющихся после дождя. Представил серебристый серп луны, который изредка показывался из-за древесных верхушек, точно подмигивая припозднившемуся путнику.
