Впрочем, то, что с телом что-то не так, понять можно было и без помощи колдовской побрякушки. Парень был одет в видавшее виды пальто, которое было сухим — и это несмотря на зарядивший с утра сильный дождь. А вот на подошве таких же поношенных ботинок была только начавшая подсыхать грязь. Как может оказаться сухой одежда из плотной шерсти при свежей грязи на обуви? Ко всем возможным причинам, что мог привести криминалист Петерс, Дадли мог добавить еще одну (объяснявшую, между прочим, и тишину в помещении) — магию. Вот только палочки при погибшем парне не оказалось. Дурсль обошел все этажи, нашел, откуда он упал, пройдя по цепочке грязных следов, нашел место проникновения в здание — он не возник из ниоткуда, как маги это любят делать, а влез через окно на втором этаже — обыскал все возможные щели, но палочки, без которой маг обычно мало отличается от немага, так и не увидел.
Труп неизвестного в недостроенном «Топшопе» стал последним для Дадли Дурсля, как для сержанта патрульной службы. На следующий день его прошение о переводе в отдел криминальных расследований, поданное за полгода до этого, было удовлетворено. Имя найденного в ТРЦ так и останется неизвестным, расследование, опираясь на отчет судмедэкспертов и найденный в здании улики, придет в выводу о самоубийстве, и дело уйдет в архив. За телом никто не явится, оно не исчезнет, за ним не явятся авроры, оно будет похоронено на муниципальном кладбище на счет государства. Своими выводами Дадли Дурсль, после основательных размышлений и звонка сюзерену, так ни с кем и не поделится. Франко восстановленное реконструктором лицо не опознает, идти в аврорат ни с чем, только с подозрениями, и рисковать сохранностью собственной памяти и не только он не стал.
Дадли не знал, что в то утро, когда он копировал на флешку материалы дела «Самоубийцы из Топшопа», миссис Эдна Дейч, вдовая ведьма средних лет, обнаружила в собственном доме в Денем Грине еще теплое тело своего квартиранта, мистера Кевина Уитби. Молодой человек, забыв, что он маг и у него есть палочка, по-магловски пустил себе пулю в висок. Рядом лежала прощальная записка, забрызганная кровью, которая гласила: «Вина моя безмерна». Работники аврората, вызванные ошеломленной женщиной, в ходе расследования выяснили, что револьвер, найденный близ тела юноши, принадлежал его отцу, следов магического воздействия любого вида они не нашли. Причины, побудившие покончить с собой колумниста «Воскресного пророка», так и остались неизвестными. Тело самоубийцы было отдано его родителям-маглам и погребено на кладбище его родного городка.
Эти две смерти никто не свяжет. До поры до времени, пока четыре года спустя условно-досрочно, за примерное поведение, на свободу не выйдет Дуэйн Харпер, отсидевший тринадцать лет из положенных ему двадцати.
Если бы Дадли спросили: «За каким, собственно говоря, чертом ты пошел на должностное преступление и скопировал то дело?», он бы не ответил. Большой Ди сам не знал, зачем он это сделал. Франко после уверял, усмехаясь, что это и есть интуиция. Но где была эта интуиция, когда он шел на традиционный праздничный обед в Страстную Пятницу? Почему он не почувствовал ничего, кроме досады, когда миссис Полкисс завела разговор о неприятностях сына?
Впрочем, сам бы Дадли не назвал обвинение в убийстве неприятностью. На его скромный взгляд, неприятности были у Пирса до этого, в течение последних десяти лет как минимум. Разумеется, его мать была уверена, что это какая-то чудовищная ошибка, ее мальчика с кем-то перепутали. Говорить о полицейском произволе она благоразумно не стала. А Дадли не знал, как сказать миссис Полкисс, что вероятность ошибки крайне мала, что ее примерный сын еще лет в шестнадцать толкал травку среди сверстников.
У детей из таких пригородов, как Литтл-Уингинг, обычно безоблачное детство и перспективное будущее. Иначе у отпрысков состоятельных представителей среднего класса и быть не может: хорошая частная школа, возможность получить высшее образование, денежная должность в перспективе. Все это ждало и Дадли, и Пирса, как и остальных ребят из их компании. И если Мэл и Гордон сейчас носят костюмы и работают где-то в Сити, то у Дадли и Пирса все пошло наперекосяк. Дурсль проучился год в экономическом колледже, понял, насколько это не его, и забрал документы. Вернон Дурсль, помнится, жутко разозлился, узнав об этом, но к тому времени его строптивый сын уже учился в полицейской академии. Обиженный отец с ним даже перестал разговаривать. Но со временем родители смирились с его выбором. Окончательно отец успокоился пару лет назад, видя, что его сын не собирается до старости патрулировать улицы, а перевелся в ОКР и делает карьеру, получив звание инспектора.
