Нет, клуб оказался неплохим, и, в принципе, посидели они замечательно. Вот только одно но. Минут через пятнадцать после того, как они вчетвером вошли в помещение, Джо умчался к каким-то знакомым, а Донну утащил танцевать ее знакомый. В результате Ди весь вечер фактически провел с девушкой Уивера и даже был вынужден доставить ее домой, поскольку в разгар веселья спецов по технике и информации срочно вызвали на работу. Ну да, Дадли даже где-то в это поверил.
Девушку, то ли Мэри, то ли Энни, Дурсль довез домой в целости и сохранности и тут же забыл ее имя. Зато запомнил имя ее соседки и номер телефона заодно. Увы, он всегда неровно дышал к сероглазым шатенкам. Еще он надеялся, что она не боится ездить на байках.
А в воскресенье позвонил Франко. Позвал развеяться. Дадли согласился: что бы там ни случилось в Германии, его сюзерену стоит выговориться. К тому же, ветер в лицо и скорость всегда действовали на кузена успокаивающе. Опять же, если выбрать трассу побезлюдней, можно уговорить Франко показать, что же он на своего «Толстяка» эдакого намагичил. Ди готов был поставить сотню фунтов против ломаного пенса, что такой мастер-артефактор, как его кузен, не мог пройти мимо и не придать мотоциклу новые функции, ранее ему не свойственные.
Так и вышло. Если б Дурслю было бы с кем поспорить, он бы стал богаче на ту самую сотню фунтов: байк, и так неплохой — Харлей все-таки — стал достоин того, чтоб на него сел сам агент 007, господин Бонд, Джеймс Бонд. Ибо, побывав в шаловливых ручках мастера Франко, железный конь приобрел способность летать, исчезать, стал более устойчив, мог завестись и заглохнуть только от пожелания любимого хозяина, а уж на каком топливе он ездил, только сам артефактор и знал, потому как лично Ди ни слова из объяснения не понял. Зато понял, кого можно будет рекомендовать на должность Кью, буде такая когда-либо организована, о чем и сказал.
— Это ты так намекаешь, что хочешь полетать? — насмешливо прищурился Франко.
— Ты разве в седло пустишь? — честно говоря, Дадли и сам бы не сел: во-первых, он не слишком любил высоту, во-вторых, понимал, что с управлением элементарно не справится.
— Неа, — плутовски улыбнулся маг и достал палочку, направив ее в сторону седушки «второго номера». — Но покатать покатаю.
Дадли хватило на колокол, разворот и бочку.
— Чтобы я… еще… когда-нибудь… — заявил он, пытаясь минералкой вернуть себе бодрость духа.
— Да ладно тебе, Ди! Мы ж так, кружочек сделали и все. Ты б видел, что выделывают игроки на матче в квиддич!
Дурсль допил бутылку, мрачно посмотрел на Франко и припечатал:
— Психи!
— Зато покатался на волшебном байке. Оклемался?
— Почти. Надеюсь, своего крестника ты так не катал?
Маг покаянно вздохнул. Значит, катал.
— У ребенка был день рождения.
На скромный взгляд Дадли, это не оправдание.
О том, как прошло знакомство, Франко рассказал уже сидя в гостиной Дадли. В сущности, там и рассказывать было нечего. Франко и Харпер подкараулили Ибби около клиники. Вопреки ожиданиям, женщина не испугалась, более того, она узнала Дуэйна в лицо. Более того, она знала, что они однажды придут, и ждала этого дня. Когда Франко спросил почему, сказала, что их появление означало, что отныне они с дочерью в безопасности, а те, кто убил Стюарта и Кевина, до нее больше не доберутся. Так ей пообещал в письме Кевин, и до сих пор его обещания сбывались. Еще Кевин попросил ее передать Франко его дневник. Вернее, не именно Франко, а спутнику отца Стюарта. Затянутая в кожаный переплет книжица больше походила на обычный магловский ежедневник, внутри которого, помимо записей, находилось письмо, адресованное тому, кто однажды придет вместе с Дуэйном Харпером.
Приветствую тебя, таинственный незнакомец!
Если ты читаешь это послание, я уже мертв, рано или поздно, так или иначе. Если Ибби передала тебе дневник, значит, у меня получилось ее спасти, если нет — то во имя Мерлина, я искренне надеюсь, что ты к шайке Боула не имеешь никакого отношения. Потому что в таком случае все мои усилия напрасны, а все мы — я, Стюарт, его отец, Ибби и ее девочка — умерли. И прочтя это письмо, ты посмеешься и сожжешь его вместе с дневником. Но если нет…
Знаешь, я неплохо гадаю. В тринадцать лет, готовясь к Прорицаниям, я узнал о гадании на абрикосовых косточках. Мне, родившемуся у весьма прагматичных родителей — знаешь, они считают магов чем-то вроде Людей Икс — отчего-то именно этот способ показался самым бредовым. Сама идея о судьбе, отображенной на обычных косточках, заставила меня шутки ради потратить все карманные деньги на обычные абрикосы и вырезать — обычным перочинным ножиком — руны. Эти руны я специально вырезал неправильно — я хотел посмеяться над глупыми суеверными чистокровками и прочими, верящими во всякие глупости. Я раскидывал кости и говорил первое, что взбредет в голову. Но как же мне стало страшно, когда эти слова стали сбываться!
