Суд над производителями наркотиков состоялся за несколько дней до дня рождения Дадли. Слушание действительно было максимально закрытым. Насколько Ди понял, о нем практически не было написано в газетах. Уж больно неоднозначными были результаты расследования.
— Шеклболту совершенно не нужен общественный резонанс по этому поводу, — сказал Франко, рассказывая о слушании и расследовании. — Одно дело, если на скамье подсудимых оказывается сборная солянка из чистокровных, маглорожденных и сквибов, что делала и распространяла среди маглов наркотики. Совсем другое — если в газетах появятся некоторые идеи, озвученные для части банды. И пусть все это было лишь байками, призванными одурачить парочку молодых чистокровных идиотов, а на самом деле все дело было в деньгах. Все равно нашлись бы те, кто попытался бы раздуть тлеющие угли и начать охоту на ведьм. Робардсу и так пришлось выдержать немалое давление со стороны ярых противников идей Волдеморта.
Но аврор не поддался, чему немало поспособствовала поддержка Министра. А к списку обвинений в адрес Боула и Монтегю добавились шантаж и попытка разжигания розни между чистокровными и маглорожденными с целью получения материальной выгоды. Если Дадли хоть что-то понимал в людях, в Азкабане их ждет незавидное будущее: вряд ли осужденные за пособничество Волдеморту простят попытку нажиться на идее. А в том, что Дуэйн Харпер сообщит за решетку всю подноготную дела, сомневаться не приходится. Сообщит, и приказавшему его сыну шагнуть в пустоту с лестницы Маркусу Белби придется там ой как несладко.
Кроме того, каким бы ни странным мог показаться состав «алхимиков», лично Дурслю казалось странным, что до сих пор ничего подобного не было зафиксировано. Ведь тех, кто срочно нуждался в деньгах, всегда было предостаточно. В сущности, на этом «алхимики» и сошлись: им всем были нужны деньги, срочно и так, чтобы о них не узнали власти. Грэхема Монтегю, потомственного юриста, коробило то, что выше секретаря ему, с его пожирательским прошлым, не прыгнуть. Он хотел уехать из Англии и открыть свою контору. Можно, конечно, было пойти на поклон к Малфоям или другим чистокровным, сумевшим сохранить средства, не смотря на явное сочувствие идеям и делу Волдеморта, но он их ненавидел, считая несправедливым, что они смогли выкрутиться, а он — нет. Его школьный друг, Люциан Боул, тоже не пылал симпатией к этим семьям. Еще он прозябал на мелкой должности в транспортном отделе безо всяких перспектив и мечтал выкупить семейное поместье, конфискованное в девяноста восьмом. Его субботний собутыльник, Маркус Белби, мечтал о собственной лаборатории, но кто же даст ссуду склонному к запоям магу, пусть он трижды племянник известного зельевара, если даже родной дядя порвал с ним всякие отношения? Уж не гоблины точно. С низкорослыми скрягами были проблемы и у непосредственного начальника Белби, Эдди Кармайкла. Ему совершенно не повезло однажды в казино, а прощать кредит банкиры отказывались. Любовью к красивой и шикарной жизни отличалась и любовница Монтегю, Сандра Фоссет, но работа в теплицах Макмилланов обеспечить такой образ жизни ей не могла. Не отказался бы от лишних галеонов и Адам Стеббинс, маглорожденный сирота из Лондона: должность маклера в отделе поставок парфюмерной фирмы Лаванды Браун не удовлетворяла амбициям и запросам выпускника факультета Рэйвенкло.
Со стремлением разбогатеть у каждого из них было все в порядке, с возможностью осуществить задуманное — тоже.
Дядя Кармайкла был одним из самых известных профессоров практической фармацевтики в Лондонском Имперском Колледже. По иронии судьбы именно он активно помогал и консультировал группу Кирка и Кертиса Грина лично. Вопрос сращивания магических и магловских технологий синтеза веществ был ему интересен всегда, а благодарный племянник с радостью угостил талантливого родственника Обливиэйтом.
Прекрасно знающий юридические лазейки Монтегю активно пользовался тем, что его менее образованный и более ленивый начальник свалил на юношу львиную долю работы. Арендовать у тех же Ноттов, Гринграссов и прочих здания под склады и лаборатории без ведома арендаторов и арендодателей было легко. Соответствующие бумаги затерялись в бюрократическом хаосе Министерства, а если кто-нибудь когда-нибудь узнал бы о бизнесе, который находился в тех помещениях, то крайними бы стали так ненавистные Монтегю и Боулу семейства.
Фоссет и Стеббинс поспособствовали тому, что значительные партии достаточно опасных ингредиентов на бумаге сильно уменьшились в размере. Фоссет даже организовала незарегистрированную теплицу, о которой не знали ее работодатели, оплатившие все затраты на эту теплицу. Стеббинс сделал все, чтобы перенести всю юридическую ответственность на предприятие мисс Браун.
