Боул привлек Харпера и еще пятерых таких же молодых идеалистов сказками о грядущей победе чистокровных и мнимой поддержкой, обещая поспособствовать подаче апелляций и через знакомых секретарей организовывая встречи с сидящими родственниками. Дурслю было искренне интересно, кем еще кроме как «балбесами» назовут находящиеся в Азкабане родичи юных придурков, отхвативших десять лет по собственной глупости.
Ханта и прочих сквибов в банду привел друживший с Джонни в детстве Харпер. Всех, кто должен был работать с маглами и среди маглов, учили приятели Стеббинса по приюту. Они же свели Ханта и Мбебе, а когда последний стал мешать «алхимикам», его безо всякой жалости пустили на удобрения.
Разочарование Стюарта Харпера в радикальных идеях и его увлечение маглой никак не сказалось бы на нем самом, если бы он молчал. Но он попытался сагитировать на честный образ жизни и остальных молодых магов, в чьи обязанности вменялось магическая поддержка и подстраховка при продаже и доставке партий наркотиков дилерам. Когда на юношу попытались надавить, он начал угрожать. А когда он написал в аврорат — его убрали. Надо отдать должное, «алхимики» лишней крови не хотели, а потому Уитби никто убивать не намеревался. Три капли веритасерума, а потом Обливиэйт — все, что ему грозило. Но репортер застрелился на глазах у ошеломленных магов, ворвавшихся в его квартиру. В попытке сделать это самоубийство достовернее, Кармайкл набрал на печатной машинке якобы прощальную записку, чье содержание заставило мать Уитби засомневаться в том, действительно ли ее сын сам выстрелил себе в висок.
Не смотря на отсутствие общественного резонанса, по Министерству прокатилась волна внутренних декретов и проверок, а по предприятиям — волна ревизий. Сколько еще случаем мошенничества и прочих нарушений в ходе них было выявлено, Франко не сказал, но судя по всему много. Среди прочих последствий инициативности инспектора Дадли Дурсля было еще одно, охарактеризованное артефактором как «очередное ГАВНЭ Гермионы». Самая младшая миссис Уизли выступила с инициативой о создании организации, должной помочь социальной адаптации бывших заключенных Азкабана. В качестве спонсоров в числе прочих были упомянуты Малфои, Гринграссы, Макмиланы и Финч-Флетчли.
Анимированная фотография и интервью Министра Шеклболта под ней в принесенной с собой газете вызвала у кузена саркастическую насмешку. Дадли его даже прочел. Вполне себе нормальная статья с правильными словами о важности каждого, даже оступившегося, члена общества для этого общества, о необходимости превентивной борьбы с преступлениями, о важности мира и о толерантности. Судя по всему, Министр или тот, кто ему писал речь, читал дневник Уитби («По старой памяти», — заметил Франко — «Когда-то он был неплохим аврором…»): был процитирован запомнившийся Дурслю отрывок, в котором состояние магического сообщества в Англии сравнивалось с туманом над пепелищем.
«…Когда на месте недавнего сильного пожара случается туман, нет ничего более лживого и обманчивого. Издали совершенно не разобрать, где дымятся угли, готовые вновь вспыхнуть при первой же возможности, а где все выгорело и остался лишь пепел. Вблизи же от дыма наворачиваются слезы, и режет глаза. Не успеешь оглянуться, как ты уже в непроглядном коконе, а стоит сделать шаг — и ты или вымазался в жирном мокром пепле, или обжег ступни о тлеющий уголь. Ждать, когда туман сам собой рассеется, долго, но резкий порыв ветра, одним махом сметающий пелену, с тем же успехом может заново раздуть пламя…»
Дальше шла муть о взаимной терпимости и плодотворном взаимодействии. Дадли не стал внимательно читать, просмотрев интервью по диагонали, и кинул газету на журнальный столик.
— Как там дочка Ибби?
О мисс Торнхилл аврорат так и не узнал, а смерть Ханта списали на банальное ограбление. В Англию она пока так и не вернулась, не желая рисковать едва поправившимся здоровьем дочери. Новообретенный дедушка, если Ди правильно понял, к девочке относился как к хрупкому чуду. Немалой заслугой такого отношения являлось имя внучки: Дорин Эрика.
— Скоро закончится реабилитация. Харпер ходит кругами, не зная, как предложить Ибби и внучке поменять фамилию, Ибби не знает, как потактичнее пригласить Дуэйна жить с ними, и только мелкая хитро улыбается и вьет из взрослых веревки.
— Значит, репортер тогда нагадал правильно?
Франко сжал губы в полоску и кивнул. Нелюбовь его ко всякого рода гаданиям и предсказаниям за последние три месяца только усилилась. И Дадли его прекрасно понимал.
