– Положи сейчас же!
Пит вздрогнул, уронил обезьяну, и на Хэла навалился кошмар: значит, опять, значит, толчок приведет механизм в действие и тарелки начнут греметь и лязгать.
– Папа, ты меня испугал.
– Извини. Я просто… Я не хочу, чтобы ты играл с ней.
Они ведь пошли в кино, и он думал, что вернется в мотель раньше них. Но он оставался в старом родном доме дольше, чем ему казалось; былые ненавистные воспоминания словно пребывали в своей собственной зоне вечного времени.
Терри сидела возле Денниса и смотрела серию «Придурков из Беверли-Хиллз». Она вглядывалась в старую рябящую ленту с глубокой, дурманной сосредоточенностью, указывающей на недавно проглоченную таблетку валиума. Деннис читал рок-журнал с «Культуристским клубом» на обложке. А Пит сидел по-турецки на ковре и возился с обезьяной.
– Она все равно не заводится, – сказал Пит. «Так вот почему Деннис отдал ее ему», – подумал Хэл, его охватил стыд, и он разозлился на себя. Все чаще и чаще он испытывал приливы необоримой враждебности к Деннису, а потом чувствовал себя мелочным, сварливым… беспомощным.
– Да, – сказал он. – Она старая. Я ее выброшу. Дай ее мне.
Он протянул руку, и Питер тревожно отдал ему обезьяну.
Деннис сказал матери:
– Папаша заделался хреновым шизофреником.
Хэл оказался на другой стороне комнаты, даже не осознав, что сделал первый шаг, сжимая в руке обезьяну, которая ухмылялась с явным одобрением. Он вытащил Денниса из кресла за ворот рубашки. С мурлыкающим звуком лопнул какой-то шов. Потрясение на лице Денниса выглядело почти комичным. «Рок-волна» полетела на пол.
– Э-эй!
– Пойдешь со мной, – свирепо сказал Хэл, таща сына к двери смежной комнаты.
– Хэл! – почти взвизгнула Терри. Пит только вытаращил глаза.
Хэл протащил Денниса через дверь, захлопнул ее, а потом с силой прижал к ней сына. Вид у Денниса стал испуганным.
– У тебя со ртом непорядок, – сказал Хэл.
– Пусти! Ты мне рубашку порвал, ты…
Хэл снова ударил сына спиной о дверь.
– Да, – сказал он, – большой непорядок. Ты этому в школе научился? Или на задворках для курящих?
Деннис виновато побагровел, и лицо у него безобразно исказилось.
– Я бы не учился в этой говенной школе, если бы тебя не выгнали! – выкрикнул он.
Хэл еще раз стукнул Денниса спиной о дверь.
– Меня не выгнали, а уволили по сокращению штатов, и ты это знаешь, и я обойдусь без твоих дерьмовых прохаживаний на мой счет. Ах, у тебя трудности? Добро пожаловать в мир, Деннис. Только не сваливай их все на меня. Ты сыт. Задница у тебя прикрыта. Тебе двенадцать лет, и в двенадцать лет… я не… намерен… терпеть твое… дерьмо.
Паузы ложились на рывки, которыми он притягивал мальчика к себе, пока их носы почти не соприкоснулись, а потом опять ударил его спиной о дверь. Не так сильно, чтобы причинить вред, но Деннис перепугался – отец ни разу его не трогал, с тех пор как они переехали в Техас, – и он заплакал, захлебываясь в громких, отрывистых здоровых рыданиях маленького мальчика.
– Ну, давай, избей меня! – крикнул он Хэлу, и его в красных пятнах лицо искривилось. – Избей, если хочешь, я же знаю, до чего ты меня, хрен, ненавидишь!
– Ненавижу? Вовсе нет. Я очень люблю тебя, Деннис. Но я твой отец и ты должен меня уважать, или я с тобой разделаюсь.
Деннис попытался высвободиться. Хэл притянул мальчика к себе и крепко его обнял. Деннис несколько секунд вырывался, а затем прижался лицом к груди Хэла и заплакал так, словно у него уже не осталось сил. Такого плача Хэл уже несколько лет не слышал от своих сыновей. Он закрыл глаза, потому что у него тоже не осталось сил.
Терри забарабанила кулаками в дверь:
– Прекрати, Хэл! Что бы там ты с ним ни делал, прекрати!
– Я его не убиваю, – сказал Хэл. – Уйди, Терри.
– Не смей…
– Мам, все нормально, – сказал Деннис, все еще уткнувшись в грудь Хэла.
Он ощущал ее безмолвное недоумение, потом она отошла от двери, и Хэл снова посмотрел на сына.
– Извини, пап, что я тебе нагрубил, – неохотно сказал Деннис.
– Ладно. Принимаю извинения с благодарностью. Когда мы вернемся домой на следующей неделе, я подожду два-три дня, а тогда обыщу все твои ящики, Деннис. Если в них есть что-то, чему на глаза мне попадаться не стоит, лучше выброси загодя.
И вновь проблеск виноватости. Деннис опустил глаза и утер под носом тыльной стороной ладони.
– Можно, я пойду? – Голос у него вновь стал враждебным.
– Конечно, – сказал Хэл и отпустил его.
«Нужно будет весной взять его с собой в лес. Только вдвоем. На рыбалку, как дядя Уилл брал Билла и меня. Нужно стать ему близким. Нужно постараться».
Он сел на кровать в пустой комнате и посмотрел на обезьяну.
