Отец, словно забыв обо всём, опустил дрова и повторил её жест, опустив голову перед гостем. Движения его были заторможенными, как будто он только очнулся от затяжного транса.
– Благодарю за вашу преданность, – произнес жрец, его голос был низким и спокойным, но в нём звучала такая сила, что у Астрид по спине пробежал холод.
Она с трудом подавила желание сделать шаг назад.
– Что привело вас к нам? – осторожно спросил отец, всё ещё не поднимая глаз.
Жрец не ответил сразу, его мало интересовали пустые разговоры и ненужные объяснения. Его взгляд скользнул по комнате, остановившись на Астрид.
– Мне нужно поговорить с твоей дочерью, – сказал он, и его слова прозвучали как приказ, от которого невозможно уклониться.
Мать и отец переглянулись. В их глазах смешались страх и почтение. Эти два чувства идут рука об руку, сливаясь в слепое благоговение.
– Конечно, – быстро ответила мать, ее голос дрожал. – Она… Она в вашем распоряжении.
– Мы оставим вас, – добавил отец, уже направляясь к двери.
Астрид почувствовала, как ее сердце учащённо забилось.
– Нет, подождите, – вырвалось у нее, но жрец поднял руку, останавливая ее слова.
– Мы поговорим недолго, – сказал он, не глядя на родителей. – Они могут не волноваться. Ничего дурного не произойдет.
Мать и отец спешно покинули комнату, оставив дочь наедине с жрецом. Тишина стала почти оглушающей. Незваный гость ворвался в отчий дом, будто демонстрируя Астрид свою власть, способную разрушить зыбкую иллюзию безопасности.
– Ты удивлена моим появлением, – сказал он, его голос звучал мягче, чем раньше, но в нём по-прежнему слышалась скрытая угроза.
– Да, – коротко ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Я не ожидала увидеть вас здесь. Что привело вас в наш дом?
Жрец сделал шаг ближе, и она почувствовала, как холодок пробежал по коже.
– Мы можем поговорить откровенно? Я не хочу, чтобы ты пыталась утаить от меня истину, потому что это будет тщетно и разочаровывающе. Ты провела много времени в лесу, – начал он, внимательно наблюдая за её реакцией. – Ты ищешь что-то.
Астрид стиснула пальцы, её дыхание стало прерывистым.
– Я ищу ответы, – выдохнула она.
– Интересно… И ты думаешь, что найдешь их сама? – в его голосе звучала смесь любопытства и иронии.
Она подняла взгляд, глядя прямо в пустые глазницы его маски.
– Я думаю, что должна попробовать. Думаю, что не имею права сидеть сложа руки и не пытаться, потому что мне отвратительно от одной мысли, что спустя время я могу узнать, что у меня был шанс найти сестру… Или, тем паче, я никогда ничего не узнаю вовсе.
На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском огня. Жрец слегка склонил голову, его силуэт казался непропорционально высоким в свете очага. Казалось, что ответ заинтересовал его больше, чем он хотел показать.
– Боги наблюдают за тобой, Астрид, – сказал он наконец, его голос звучал так, будто он говорил это не ей, а самой комнате. – Они видят твоё любопытство. Но помни, что истина часто становится самой опасной из дорог.
Он развернулся, не сказав больше ни слова, и медленно направился к двери.
– Подождите, – вырвалось у нее, но жрец остановился лишь на мгновение.
– Ты найдёшь свои ответы, если будешь внимательна, – сказал он тихо, не оборачиваясь. – Но будь готова заплатить за них. И помни наш разговор: без проводника сложно не потеряться во тьме. Если ты хочешь узнать, что случилось с Саной – можешь броситься в омут с головой, но если твоя цель попытаться спасти ее – такой подход может быть губителен.
Он исчез за дверью, оставив после себя странное ощущение, словно в комнате стало холоднее. Астрид тяжело вздохнула, чувствуя, как ее руки дрожат.
Мать, быстро вернувшаяся в комнату, выглядела встревоженной, но старалась скрыть это за напряженной улыбкой. Отец был серьезен, его взгляд был тяжелым, словно он обдумывал каждое слово, которое собирался произнести. Астрид же стояла у очага, её руки всё ещё сжимали глиняную миску, хотя отвар в ней давно остыл.
– Что он хотел? – тихо спросила мать, подходя ближе.
– Поговорить, – ответила Астрид, чувствуя, как голос предательски дрогнул.
– О чем? – добавил отец, его тон был более требовательным, чем у матери.
Она посмотрела на них. Родители выглядели так, будто находились на грани между страхом и надеждой.
– О моем любопытстве, – нехотя сказала она, стараясь звучать спокойно. – О том, что я ищу ответы.
Мать приложила руку к губам, а отец нахмурился.
– Боги… Я говорила, говорила тебе вчера… Я была права… Это плохо, – пробормотала мать, качая головой. – Ты не должна привлекать их внимание такими вещами. Ты накликаешь беду на нас всех…
– Не нагнетай так. Они видят в ней нечто большее, – добавил отец, его голос стал тверже. – Но это не всегда хорошо, Астрид.
– Я не делаю ничего плохого, – попыталась возразить она, но её слова утонули в их взглядах.
– Ты не понимаешь, – мать шагнула ближе и схватила её за руку. – Жрецы не просто смотрят. Они оценивают. Любопытство может быть воспринято как вызов.
– И что? – бросила Астрид, выдернув руку. – Я не могу задавать вопросы? Не могу пытаться понять, что происходит?