Астрид стояла в круге жрецов, их фигуры окутывали её, словно плотный туман. Лица были скрыты под масками, изрезанными резкими символами, напоминающими оскал древних богов. Лишь Хальдор, стоящий впереди, выделялся своей открытой головой, его тёмные волосы блестели в свете костра, а глаза были устремлены на огонь, словно в нём отражалась сама суть мира.
– Мы отдаём, чтобы получить, – произнёс Хальдор, его голос разнёсся по поляне, как шёпот леса, усилившийся до грома.
Его слова заставили Астрид вздрогнуть. Её взгляд скользнул к фигуре, лежавшей у костра. Это был ягнёнок, белоснежный, как первый снег, с завязанными ногами. Он дрожал, но не издавал ни звука, как будто уже принял свою участь.
– Сегодняшняя жертва – не просто плоть, – продолжал Хальдор, подняв руку с кинжалом, узким и блестящим, словно капля дождя, застывшая на лезвии. – Это мост между нами и теми, кто смотрит из тьмы.
Астрид ощутила, как её дыхание стало рваным. Она не могла оторвать глаз от ягнёнка, его беспомощного тела, его глаз, которые отражали огонь. Это зрелище притягивало её, как бездна, в которую невозможно не заглянуть.
– Мы открываем врата, – сказал Хальдор, и его голос стал тише, но от этого ещё более пугающим.
Костер вспыхнул ярче, языки пламени стали выше, их свет осветил круг. Лица жрецов под масками оставались скрытыми, но Астрид могла поклясться, что видела, как их глаза блестят, как у хищников, в ожидании добычи. Хальдор наклонился к ягнёнку, его движения были медленными, почти ритуальными. Он произнёс слова на языке, который Астрид не могла понять, но каждая фраза отзывалась в ней, как удары древнего колокола. Когда лезвие коснулось шеи животного, она отвернулась, но звук был неизбежным. Хриплый, влажный, он заполнил пространство, будто сам лес откликнулся на этот жестокий акт. Костёр вдруг стал гаснуть, его яркость уменьшилась, но пламя продолжало двигаться, словно дыхание чего-то живого. Запах крови смешался с дымом, создавая странную, удушающую смесь, которая проникала в лёгкие, заставляя сердце биться быстрее.
– Смотри, Астрид, – голос Хальдора вырвал её из оцепенения.
Она не могла ослушаться. Её взгляд вернулся к костру, но теперь он был другим. Пламя стало чёрным, его тени плясали, словно они обрели собственную волю. Из дыма поднимались очертания, неясные, дрожащие, как отражение в мутной воде.
– Это то, чего ты ищешь, – сказал он, его глаза на мгновение встретились с её.
Её руки дрожали, но она не отступила. Образ в костре становился яснее, и Астрид почувствовала, как её разум сопротивляется. Это было лицо. Сначала оно казалось человеческим, но затем его черты стали искаженными, а глаза вспыхнули красным светом.
– Это… – выдохнула она, но её слова утонули в звуке пламени.
Хальдор повернулся к ней, его лицо оставалось спокойным, но в глазах был блеск, которого она никогда не видела раньше.
– Это правда, Астрид, – сказал он. – Она жестока. Она не утешает. Но это то, что ты выбрала.
Её голова закружилась, сердце забилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвётся.
«Почему я здесь? – пронеслось у неё в голове. – Смогу ли я вынести это?»
Но её ноги не двигались, словно корни леса оплели их, удерживая на месте. Костёр снова вспыхнул, и всё вокруг погрузилось в ослепительный свет. Астрид подняла руку, чтобы закрыть глаза, но даже через веки она видела, как пламя становится всё ярче. Когда свет погас, осталась только тьма. Лес замер, костёр угас, а Астрид стояла посреди круга, ощущая, как внутри неё нарастает пустота, от которой нельзя убежать. Она знала, что уже слишком далеко зашла, чтобы вернуться.
Астрид сидела на каменном уступе у угасшего костра, чувствуя, как кровь стучит в висках. Жрецы разошлись, оставив её наедине с Хальдором. Его лицо, освещённое слабым светом луны, казалось выточенным из камня, безмятежным и загадочным. В руках он держал небольшой сосуд из глины, от которого исходил слабый запах трав и чего-то горького, тёмного, почти прелого.
– Пей, – сказал он, протягивая сосуд.
Она взглянула на него, её глаза встретились с его, но в этом взгляде не было утешения.
– Что это? – спросила она, её голос был хриплым после напряжения обряда.
– Это путь, – ответил Хальдор. – Путь к тому, чтобы увидеть.
Она колебалась, её пальцы дрожали, когда она взяла сосуд. Густая жидкость внутри едва колыхалась, её поверхность была гладкой, как чёрное зеркало. Запах стал сильнее, он проникал в лёгкие, вызывая лёгкое головокружение.
– Если ты ищешь ответы, – добавил он, его голос был мягким, но твёрдым, – ты должна пройти через это.
Её горло сжалось, но она знала, что дороги назад нет. Она поднесла сосуд к губам и сделала глоток. Горечь обожгла язык, но вкус был не тем, что волновало её. Когда жидкость стекла в горло, её тело мгновенно откликнулось. Мир начал раскачиваться, как лодка на бурной воде.
Она выронила сосуд, но Хальдор поймал его, прежде чем он упал.
– Не сопротивляйся, – сказал он, его голос звучал как эхо, разносящееся по пустому пространству.