— Лежи, вдруг живым останешься, — бросила Эрика, наступая на дверь в том месте, где предположительно оказалась голова несчастного.
Принцесса бегло осмотрелась. Неподалеку от пресловутой двери со стоном плевался кровью стражник. Он был в синем плащ, значит наемник графа. Лютый своим топором пробил доспехи одного представителя городской стражи и как раз загнал в угол второго. Рядом с Велером корчился на земле такой же городской стражник, а сам гвардеец наступал на безуспешно отбивающегося графского прихвостня. Тот, судя по выражению лица уже морально приготовился спасаться бегством.
Только Эрика успела подумать, что и драться уже не с кем, наоборот, надо бы своих людей одернуть, как за нее зацепился взглядом почти поверженный Лютым противник. Происходившее дальше походило на фарс. Испуганные противники Велера и Лютого резко прекратили сопротивление, бросили оружие и рухнули на колени.
— Ваше Высочество, пощадите! Не ведал я! Кабы знал, что ваш дом, голова с плеч, не посмел бы даже подойти! — неистово возопил стражник из местных, согнувшись не то в подобострастном поклоне, не то от страха перед занесенным топором Лютого.
— Ваше Высочество, Миро… простите, Проклятым клянусь, и я не ведал! — подключился служащий Викентию мужчина, и тут же получил от Велера пинок в челюсть.
— Ишь как запел, гнида. Проклятого помянул. Задница дорога, поди! Тьфу! — Велер смачно сплюнул.
Тут зашевелился валяющийся у двери еще один графский вояка.
— Васе Высосество, нам прикажали…, - шепеляво проблеял он окровавленным ртом.
В этот момент Эрику отвлек женский визг, а следом грохот, раздавшийся со стороны дома. Не больше двоих, тут же сделала вывод она.
— Всех тащите в сарай! Сама разберусь, — жестко распорядилась Эрика, кинувшись в дом. Не хватало, чтобы кто-то сбежал и позвал подмогу.
Разбираться оказалось не с кем. На полу среди перевернутых стульев Алан сидел на поверженном противнике, и будучи вне себя от гнева, лупил того кулаками по морде.
— Давай, убей эту скотину! Вышиби из него дух! — гневно орала Мариэтта, выглядывая с чердака.
Все это великолепие завершали рыдания Амелии. Алан прекратив бить противника, уставился на принцессу. У гвардейца был разбит теперь еще и нос. Стражник, судя по плащу, человек Викентия, был уже как минимум без сознания.
— Этот гад хотел силой утащить Амелию, Ваше Высочество! На чердак влез, окаянный! — продолжала возмущаться Мариэтта.
Амелия продолжала жалобно плакать.
— Рыдать тоже прекратите! — потребовала Эрика, поморщившись.
Шлюха заткнулась, а вот Амелия продолжила рыдать.
— Алан, тащи этого в сарай. Разоружи только. Мариэтта, успокой Амелию, пожалуйста! — на последней просьбе принцесса едва не умоляла.
Мало того, не хотелось выслушивать вопли, так еще и Амелия нужна была ей в адекватном состоянии. Поговорить. Девица, будучи приближенной Герцогини, должна быть в курсе, кто помог бежать той с Евой. Эти сведения могут оказаться полезными. Впрочем, беседовать с Амелией она не собиралась. Для этого есть Алан. А ей еще нужно разобраться с пленниками. Допросить, например.
В сарай затащили всех, и живых и мертвых. Пока Велер караулил снаружи, Алан с Лютым осматривали на предмет оружия выживших, попутно их связывая. Таковых оказалось всего четверо. Причем двое были потрепаны настолько, что их можно было даже не связывать. В более менее приличном состоянии оказались вовремя попросившие пощады местный стражник Тед и графский наемник Зак.
Пока гвардейцы занимались живыми, принцесса решила зря времени не терять и занялась мертвыми, то есть принялась стаскивать с них одежду. Нужно же ей переодеться, в самом деле. Рассудила, подберет себе чего, пока те не околели. Расхаживать в халате с перьями неуместно, а Велер притащил крестьянские портки с рубахой, еще и размером не подходящие, широкие, да короткие. Впрочем, не успев даже стащить доспехи, Эрика лишь в очередной раз выругалась. Похоже, в последний раз мылись и стирались эти господа в прошлой жизни. Принцесса, с трудом справившись с тошнотой, отскочила, сплюнула и полезла за самокруткой.
«Твою мать. Дерьмо. Когда престол будет мой, издам указ обязательно всем мыться каждую неделю. И стираться тоже», — мысленно вознегодовала она, затягиваясь спасительным дымом.
Такое вонючее потасканное тряпье она не наденет. Ну не сможет и все тут. Эрика не считала себя изнеженной леди, но ведь она не свинья. У всех благородных было в чести мыться как можно чаще. Надеть несвежую одежду считалось постыдным. Всех служащих во дворце, да и в любом мало-мальски приличном замке традиционно обязывали поддерживать себя в чистоте и порядке. То бишь, мыться хоть раз в неделю и не допускать неприятных ароматов от одежды. Это было условием выгодной службы.
