Дмитрий ТАРАБАНОВ
ТУМАННАЯ ГРАНЬ
рассказ
Дона По ясно и испугано представлял мохнатые тела паутинников. Шипящие угольки глаз в темноте. Взгляд колкий и бессмысленный - перед тем, как гибкие лапы упруго спружинят, и паутинник метнется на тебя, метя когтями в грудь. Умные и коварные. Быстрые и расчетливые. Никогда не повторяли ошибок, но совершенствовали преимущества. Неожиданные, как возмездие. Как зло, пришедшие из неоткуда. И такие же вечные, как камень, небо и солнце. Дона По дрожал. Жался в угол чулана всю ночь. Чувство вины толкало его пойти вслед отряду, но оттого становилось еще страшнее. "Я слишком мал, - думал Дона, - Слишком мал, чтобы идти воевать с паутинниками. Что мне там? Всего семнадцать..." Всю ночь на дворе лаяли псы. Почему-то вспомнились теплые комочки пыли и паутины под табуреткой, которые он обнаружил в раннем детстве. Паучьи яйца. Послушавшись старших, Дона раздавил их. Тогда он уже знал, что ему нравится убивать паукоподобных. Но это вовсе не значило, что он должен с ними воевать. Клетчатый лунный свет неторопливо полз по стене, отсчитывая часы. Острый как бритва сквозняк врывался через щель, разбавляя и нарезая спертый воздух чулана. Дона По ждал.
Утром Дона выволокли за шкирку из чулана и потащили на площадь. Женщины стояли с платками, лица их были красными от слез, а дети жались к подолам платьев, словно подражая матерям. Санитары неторопливо брели с носилками, накрытыми алыми от крови простынями, качали головой и почти безразлично озирались на Дона. Мальчик знал, что санитары не привыкли кого-либо винить. Другое дело - воины. - Предатель. Дезертир, - рычал сквозь плотно стиснутые зубы воин Мариас, толкая Дона на постамент, стоящий на середине площади. - Из-за тебя, щенок, все жертвы! Утро было туманным, и мряка оседала на коже и одеждах, пропитывая их сыростью. Камни площади были осклизлыми и блестящими. Перевязанные солдаты из возвратившегося с поражением отряда роняли капли крови на мостовую, и те расплывались розовыми пятнами в ложбинках между светло-серых камней. Мариас толкнул Дона к деревянному столбу, и завязал ему руки. Мальчик стоял, опустив голову. Дважды хлопнув в ладоши, воин привлек к себе внимание окружающих. - Горожане! Бойцы и их жены! Правом, данным мне, я чиню военный суд. Дона По должен был отправиться по закону в поход в третий раз, - обращаясь к толпе громким, немного с хрипотцой, голосом, начал Мариас. - Как и прошлые два раза, он остался в городе. Десятерых мы отправили ночью на его поиски, а часом позже напала огромная стая хорошо натренированных паутинников. Мы доблестно сражались, но командир погиб одним из первых, и в жестоком кровопролитии мы потеряли восемьдесят человек. Если бы Дона По не поставил под угрозу отряд, половины жертв могло бы и не быть. Люди на площади подошли ближе, внимая. Из соседних домов повысыпали люди. Все слушали военный суд. - Наказание По может быть одно, - Мариас оглядел встревоженные лица горожан и соратников. - Смерть. Женщины испугано воскликнули. - Мариас! - крикнула толстая дева с первых рядов. - Разве мало смертей? Ты хочешь еще одну? Это бессмыслица! Только паутинники могут убивать без цели. Мы должны искать мирные пути... наказания. Не делай скоропостижных решений. - Как по-другому я могу его наказать? Заставить копать картошку? Дона По молчал наблюдал, как незнакомые ему люди решают его судьбу. - Он должен доказать всем, что он мужчина, - тихо предложил старый воин с перевязаной головой. - Он на это не способен. - Отмахнулся Мариас. - Способен, - старый воин помолчал. Он большим усилием сдерживал разрывающую череп головную боль. - Если он отважится один пойти на Пост Гриба, и прождать там ночь, ожидая очередной атаки паутинников, и умереть, если ему суждено, то мы простим его. В обратном случае, его ждет смерть от руки человека. Такой мужчина не сможет оберегать свою женщину, а, значит, он не мужчина. Толпа согласно загудела. Мариас не мог спорить со старым воякой. Дона По прикрыл глаза. Одному, без поддержки, ему предстояло отправиться на Пост Гриба. Или же умереть.
Мать, сдерживая слезы, упаковала Дону хлеб и сыр. Мальчик сам наполнил флягу, перетянул плазменный арбалет и сложил плащ-палатку. "Паутинники, - думал Дона. - Смерть." У ворот из города собралась целая толпа провожателей. Большинство из них ждало того, как Дона По пустит слабину и струсит. - Иди, - сказал ему в напутствие седой воин с перевязанной головой. Повезет, мы еще встретимся. Мальчик непонимающе кивнул. Дежурным на башне подали сигнал, и ворота заскрипели, отворяясь. Испещренная рытвинами с дождевой водой дорога гостеприимно зачавкала под ногами. "Паутинники, - думал Дона По, разматывая телеграфную проволоку и волоча ее за собой. - Паутинники."
