Эмме около тридцати. Ее жизнь абсолютно нормальна. У Эммы есть работа, муж и друзья. Здесь должно быть «…но все меняется, когда…», но ничего не меняется, кроме чувства неудовлетворенности собственной жизнью. Оказывается, что работа не приносит радости, а отношения с мужем давным-давно натянуты, как бельевая веревка. «Когда разговоры ни к чему не приводят, остается только бежать», – подумала Эмма и сбежала в Санкт-Петербург, чтобы начать новую жизнь. Стоит ли делать шаг в неизвестность, чтобы обрести свое счастье?Стоит ли все потерять, чтобы обрести что-то по-настоящему важное? Эмма оставила свою привычную тихую жизнь в маленьком городке и отправилась в Санкт-Петербург, чтобы начать с чистого листа. Она хотела забыть прошлую жизнь и найти любовь, но у судьбы были другие планы.Комментарий Редакции: Туманное утро – название, идеально подогнанное под фактуру романа Яны Бредман. Можно буквально увидеть, как густой и влажный туман вокруг героини постепенно рассеивается к концу истории. Все идет своим чередом, по законам природы, чтобы Эмма, наконец, осознала, что туман стелется по низу, и выбраться из него можно, только если хорошенько подрасти.
Когда будущее видится туманным,
призраки прошлого обретают наибольшую силу.
Холодный пасмурный вечер. Ветер устало теребил ветви деревьев, рассыпая на безлюдные тротуары крупные капли, свисающие после недавнего дождя. Я возвращалась домой после работы с заявлением об уходе и толстой красной папкой в руках, которая вмещала в себя труды пятилетней трудовой деятельности. Переступив порог опостылевшей пустой квартиры, я опустилась на пуф, сняла узкие давящие туфли и окинула взглядом все то, что некогда обещало приносить душевное тепло. Я набрала номер Виктора – человека, который вот уже десять лет обещал быть рядом, но каждый раз почему-то подводил.
– Ты приедешь к ужину? – тихо спросила я, не надеясь на положительный ответ.
– Нет, ужинай без меня. Буду позже, – послышался торопливый голос Виктора.
«Сегодня по-прежнему ничего нового»: подумала я и направилась в ванную комнату, смыть макияж, а вместе с ним и сам день.
Сделав большую чашку чая, я вышла на балкон. Зеленая, сочная листва мягко покачивалась в сыром темно-синем воздухе. Фары машин разрезали темноту, оставляя за собой широкие полосы тусклого света. Вот уже несколько лет чувство всепоглощающего одиночества каждый вечер приходит в мой дом, словно непрошенный гость, словно беспокойная соседка, которая надоедает глупой болтовней. Сегодняшний день не был исключением. Наблюдая, как машины исчезают в покрове полутьмы, я думала о том, что моя жизнь, как и эти машины, проносится мимо меня. На мгновение, во мне проснулась какая-то злость, хотелось сделать хоть что-нибудь, взять свою жизнь под контроль и изменить ее. Но секундное пробуждение исчезло вместе со светом фар, оставляя лишь тусклую полоску света, а вместе с ней смиренную грусть.
Виктор вернулся около десяти. Я сидела на диване, листая старый журнал, силясь казаться стойкой и не устраивать глупых сцен, какие обычно происходят между двумя людьми, которым больше не о чем говорить. Он тихо прошел по коридору и заглянул в комнату. Обнаружив меня в плохом расположении духа, он коснулся губами макушки и ушел на кухню. Я последовала за ним.
– Как день?
– Все хорошо, – безразлично произнес Виктор, усаживаясь за стол. Я присела напротив, наблюдая, как он принялся неторопливо есть остывший ужин.
– Может подогреть? – несколько рассеянно спросила я, опустив глаза и рассматривая свои руки.
– Что-то не так? – выдохнул он. Я удивленно покачала головой, будучи не в силах начинать войну, заведомо зная, что проиграю.
– Сегодня был последний рабочий день, – еле слышно произнесла я.
– Все прошло хорошо? Я кивнула и посмотрела в окно. Снова начал срываться дождь. Больше мы ни о чем не говорили.
Ночью, лежа в постели, я слушала мирное сопение Виктора и смотрела в потолок. «Можно ли чувствовать себя более одинокой?»: спрашивала я себя. За окном бушевала гроза, прогремел гром, блеснула молния, и на секунду все вокруг озарилось светом. Я боюсь грозы, хотя бы потому, что человек бессилен перед стихией – этим она одновременно страшна и прекрасна. Я же, как оказалось, была бессильна еще и перед своей жизнью. Виктор беспокойно ворочался во сне, а я поймала себя на мысли, что мне давно уже не хочется укрыться от грозы на его плече.
– Доброе утро, – произнесла я, выходя на кухню и щурясь от случайных лучей света, заглянувших в окно, когда шапки деревьев отклонились под дуновением легкого ветра. Я сделала себе кофе и присела напротив Виктора. Он что-то читал в телефоне и поднял на меня глаза лишь на минуту, когда я вошла. – Как спал? – продолжила я.
– Хорошо, – Виктор покачал головой и продолжил читать.
– Что-то интересное? – спросила я, кивая головой в сторону телефона. Виктор выдохнул и отложил его, направляя внимание на меня. Он выжидающе смотрел, а я не знала, как продолжить беседу, судорожно перебирая в голове темы для разговора. – Продолжай, я не хотела тебя отвлекать, – виновато произнесла я и, взяв с собой кружку, отправилась в гостиную.
Нужно было придумать, чем теперь заниматься, но мысли были заняты совсем другим. Я все ждала, когда Виктор зайдет в комнату, чтобы попрощаться перед уходом на работу, но вместо этого услышала лишь щелчок дверного замка. Мне хотелось все прояснить, узнать причину саднящей пустоты, возникшей между нами, но вспомнив, как обычно заканчивались такие беседы, я отложила телефон. Так больше не могло продолжаться.
Кажется, дорога до аэропорта тянулась целую вечность. Я стояла напротив высоких стеклянных дверей в полной растерянности, с надеждой внутри на большие перемены в жизни.
Когда самолет начал набирать высоту, я откинулась в кресле и тихо выдохнула, пытаясь осознать произошедшее.
