— Легко. — Майер вновь усмехнулся. Вот уж что проще простого! Стоило вспомнить лицо и запах кожи Тевейры, как остальное просто перестало что-то значить. Сколько всего успело случиться за несколько недель!
Он обернулся. Дверь на балкон оставалась закрытой. Шагов и шума он вообще не слышал, окна закрыты, обоняние не воспринимает Мегин. Куда она делась?! Майер даже глянул вниз с балкона. Заметил, как Вереан выходит из Дома, и направляется к камшеру.
— Он ей помогает, — услышал он голос слева. Резко обернулся — Мегин. Словно возникла из ниоткуда, а теперь её воспринимали все органы чувств. — Вереан то и дело подходит к камшеру, вы заметили?
— Откуда вы взялись?!
— Я здесь и стояла. Я здесь, чтобы помочь Мероне и её детям. И Тевейре тоже, доктор.
— Впечатляет. — Доктор протянул руку, и Мегин осторожно пожала её. — Это тоже из умений
— Да. Доктор, вы можете пересказать мне, о чём она вас просила? Только то, что сочтёте возможным.
— Так вы правда не слышали наш разговор?!
— Не слышала. — У Мегин, похоже, неземное терпение. — Это тоже одно из умений. Ей нужно было поговорить с вами, я ей немного помогла. Негласно. Расскажете?
И Майер рассказал. Всё.
— Нереально как-то, — признался он. — Вот сейчас только подумал, что она могла сказать правду. Что Майстана и Майтенер уже нет.
— Зачем ей лгать? — Мегин взяла доктора за руку. — Мне очень жаль, Майер. Если это случилось за последнюю неделю, то может быть связь с тем, что происходит здесь. Хотите, я попробую узнать подробности по своим каналам?
— А взамен? — не удержался Майер.
Мегин звонко рассмеялась.
— Вы неисправимы, это точно. Это не сделка. Я предлагаю помощь, вот и всё. У меня множество знакомых в Корпусе. Орден тоже может быть заинтересован в расследовании. Кроме того, через неделю все признают Великий Дом Стемран, а значит, это станет нашим общим делом.
— Вы уже знаете, что признают?
— Уверена. Так вы принимаете помощь?
— Принимаю, — поклонился доктор. — Простите мои манеры.
— Прощаю. — Мегин улыбнулась ослепительной хищной улыбкой. — Вы работали в Старом Мире, и вас неожиданно что-то подтолкнуло — приехать именно сюда. Я права?
— Точно так. Почему спрашиваете?
— Многих подтолкнуло. Некоторые иногда и знать не знали ни о каком Стемране, разве что на коробках с кофе видели это слово.
— И вас тоже?
— И меня, — согласилась Мегин. — Но со мной это было полгода назад. Меня как будто позвали — позвал Лес, если вы понимаете.
Двери на балкон отворились, и появилась Тевейра.
— Нет. — Мегин улыбнулась. — Лучше вслух. Доктор не владеет мысленной речью.
— Я спросила, не скучно ли вам, — улыбнулась Тевейра. В диадеме она и сама стала выглядеть принцессой. — В полночь двери закроются, а с рассветом откроются вновь. Сегодня мы ночуем здесь.
— В компании таких женщин не может быть скучно. — Майер коротко поклонился. Тевейра погрозила пальцем.
— Мы говорили с доктором о том, что многих, кто участвует в церемонии создания Великого Дома, что-то словно подтолкнуло приехать сюда, — пояснила Магин.
— Так и есть, — согласилась Тевейра. — Многие так говорили сегодня, и никто не жалеет о том, что приехал.
— Как только признают Великий Дом Стемран, — Мегин посмотрела в глаза Майеру, — сюда перестанут пускать ценных специалистов. Всё время будут находить предлоги не пускать. Если вы ищете людей, вам лучше потратить оставшиеся шесть дней именно на это. Уговорить всех, кого сможете.
— Она права, — согласилась Тевейра. — Может, выберешь один или два дня, чтобы разузнать? Мама этим давно занимается, но у тебя получается лучше.
— Почему бы и нет? — Майер заметил, как Мерона, говорившая с кем-то в дальнем углу комнаты, поманила его едва заметным жестом. — Простите, оставлю вас ненадолго.
— Многие видели её, — заметила Тевейра, глядя вниз — Вереан так и стояла там внизу, прижав ладони к стволу камшера. — Она подходит к нему несколько раз в день. Интересно, зачем.
— Скажите, вы ведь используете камшер при лечении нервных и психических расстройств? — поинтересовалась Мегин. — Я не нашла официальных публикаций, о Стемране их вообще крайне мало. Но многие говорят, что в психиатрическом отделении у вас даже такая терапия есть — постоять вот так, под камшером, подумать или поговорить с ним.
— Есть, — подтвердила Тевейра. — Официально в это никто не верит. Мама говорит, что камшер особенно полезен при некоторых формах шизофрении. Он… простите, я не специалист, усыпляет, успокаивает вторичные личности, но не трогает основную. Как именно выбирается основная, нам пока непонятно. Причём это не обязательно должен быть живой камшер. Даже его ветка годится, если она ещё не засохла. При нервных расстройствах тоже помогает, есть огромное количество материала, но некому с этим разбираться, специалистов мало. Может, Майер сумеет разобраться, что интересно, а что сразу выкинуть, — улыбнулась она.
