Практические нам запретили еще на две недели, а вот на лекциях чувствовал себя, как на небесах, в обители светлых богов. Правда, косились на меня как-то странно, но мне не привыкать, а Роберта раздражало, и он в первую же неделю вызвал двоих на дуэль. Жаль, что из-за предписаний целительницы дуэли пришлось отложить до лучших времен.
Так и началась для меня весна. А вместе с нею — дурные вести. Я как раз вернулся к магическим тренировкам, когда куратор Синтер ворвался прямо на практикум и потащил меня за собой. Зашвырнул в кабинет директора, как котенка. Рейдес тоже казался бледным, как призрак.
— Что? — только и спросил я.
— Сегодня ночью было покушение на магистра пустоты Эйлеана, — ответил директор. — Ты знаешь что-то об этом, Фил?
— Откуда мне знать?
Куратор и директор переглянулись, а я замер от ужаса. Кто-то покушался на Пьера?
Кто? Почему?
— Он ведь приходил к тебе, — вздохнул Синтер. — Я узнал его, потому что мы встречались еще до того, как Пьер стал магистром пустоты. Он, конечно, вред ли об этом помнит, зато помню я. Зачем вы виделись, Филипп?
Я молчал. Кому какое дело? Это наши с Пьером тайны, и они не касаются тех, кто присутствует в этом кабинете, как бы я не уважал их.
— Фил, ты знаешь, кто мог желать убить магистра Эйлеана? — спросил директор Реедес.
— Тот же, кто убил магистра Таймуса, — тихо ответил я. — Пьер жив?
— Жив. Но, говорят, состояние тяжелое. По всему городу клубится серый туман.
Я молчал. Ведь стоит сказать хоть слово, из меня вытащат все: и о пустоте, и о светлой магии, и о предложении магистра Кернера.
— Дерек, дай, я сам с ним поговорю, — приказал Рейдес.
— Хорошо, — куратор склонил голову. — Только не перегибай палку, это все-таки мой курсант.
Дверь закрылась за его спиной. Я смотрел на директора Рейдеса, но страха не было.
Он ничего плохого мне не делал и не желал. Иначе давно бы избавился от сомнительного подарочка в моем лице.
— Послушай, Фил, — начал он тихо, — я знаю, у тебя нет причин мне доверять. Не только мне, но и кому бы там ни было. Но давай поговорим прямо. Зачем ты проникал в мой кабинет?
Я закусил губу. Он знал — и молчал? Но почему?
— За списками студентов, — лгать не было смысла.
— Это Пьер попросил тебя их достать?
— Да.
Директор смотрел на меня пристально. Я бы не удивился, если бы узнал, что он использует какое-нибудь заклинание правды. Но чужая магия не ощущалась. Значит, мы действительно просто разговариваем.
— И что же он там нашел? — продолжал свои расспросы Рейдес.
— Имя моего отца. Скажите, директор Рейдес, вы знали, что мой отец учился в «Черной звезде»?
Эдуард украдкой вздохнул. Видимо, решал что-то для себя.
— Да, знал, Филипп. Более того, я учился вместе с ним. Мы жили в одной комнате, как вы с Гейленом, и дружили. После гимназии тоже, поэтому я не понимаю, почему Виктор скрыл от меня твой тип магии.
— Я не помню, чтобы вы приходили к нам домой. — Я вглядывался в лицо Рейдеса, стараясь понять, о чем он думает.
— Я редко приходил. Чаще Виктор навещал меня здесь. Звезда ведь служит пропуском. Но он ничего не говорил, и мне хотелось бы понять, почему. Ты владеешь двумя видами магии, как и он?
— А у него их было два? — задал я встречный вопрос.
— Ты не знал, — понял Рейдес. — Хорошо, тогда, наверное, сначала мне придется тебе кое-что рассказать, а потом уже наоборот. Мы с Виктором познакомились на вступительных экзаменах. Конечно, мы понятия не имели, что наш новый товарищ принадлежит к светлым магам, но все тайное быстро становится явным. Первые две ступени я ни о чем не подозревал, а потом начал догадываться.
— Он управлялся одинаково хорошо тьмой и светом? — спросил я, радуясь хоть малейшей возможности узнать что-то об отце.
— Да. И после второй ступени этот угорь начал обучаться параллельно в темном и светлом учебном заведении. Представляешь? Утром уходил на пары к светлым, после обеда занимался здесь по индивидуальной программе. Тогда Вейраны пользовались большим влиянием, и директор разрешил. Это уже я сделал «Черную звезду» полностью закрытой. Где-то на четвертой ступени Виктор познакомился с Анжелой — и пропал. Он сразу решил, что на ней женится, и как только получил на руки оба диплома, сдержал слово.
— Но ведь никто не знал, что папа обладает светом?
У меня в голове не укладывались слова директора.
— Конечно. Он здесь учился под другим именем. Знал только я. И прикрывал его, когда Виктор сбегал на свидания к твоей матери.
Я улыбнулся. Да, папа мог. И Анри делал так же. Мама как-то сообщила отцу, что он бегает к Полли. Уж не знаю, откуда узнала. А папа ответил: «Чем он хуже нас?» Мама и успокоилась.
— Потом учеба закончилась. — Рейдес смотрел куда-то поверх моего плеча. — Мы стали меньше общаться. Я так и остался в «Черной звезде», у Виктора появился старший сын. На этом все и закончилось. Но мы виделись. Тем не менее, Виктор не говорил, что ты — темный.
— Он вообще говорил об этом как можно меньше, — вздохнул я. Вспоминать об отце все равно было болезненно. — Боялся, что поползут слухи, сплетни.
— А! Думал, спишут на магистра тьмы, да? — усмехнулся Рейдес.
