Мы жили вдвоем среди различного хлама и мусора, который когда-то давно первопоселенцы свезли в дальний ангар и свалили все в одну кучу, назвав ее архивом прошлого. Здесь было все: картины и статуи известных художников, множество различных книг, начиная от детских сказок и заканчивая научными трактатами, макеты зданий и сооружений, которые были памятниками прошлого и многое другое. Только вот никто, кроме меня, больше ими не интересовался. А жаль. Может быть, все было бы по-другому, если хотя бы несколько десятков людей проявили любовь к книгам и тем знаниям, которые они хранят в себе.
Огромное помещение было поделено на секции, но мой интерес всегда был направлен в сторону неприметной двери, куда в свое время были складированы металлические инструменты и запчасти к непонятным тогда агрегатам. Я словно завороженная следила за тем, как периодически раз в квартал дед с нежностью и какой-то грустью перебирает и протирает их, объясняя мне, несмышленышу, предназначение каждого.
В итоге из меня выросла не девушка, а ее подобие. Вместо девчачьих профессий, спрос на результаты которых сегодня наиболее актуален и высок, выбрала себе дело всей жизни – я стала механиком. К тому же и дед был рад таким увлечениям, всячески потакал моим капризам, но при этом заставлял учиться и всесторонне развиваться.
К своим восемнадцати годам я от корки до корки изучила книги по физике, химии, астрономии, а также научные труды ученых. Могу с легкостью наладить работу вышедшего из строя воздушного фильтра, очистить воду от вредных примесей, настроить свет так, чтобы каждый колосок посеянной мной пшеницы дал хороший урожай, разобрать и собрать двигатели внутреннего сгорания, выявить поломку и заменить сломанные детали почти в любых механизмах.
Любая профессия так или иначе накладывает свой отпечаток на жизнь и поведение индивидуума. Вот и на меня она наложила ряд ограничений.
После одного случая, когда мою толстую, длинную косу едва не затянуло в подъемный механизм, я всегда коротко стригла свои волосы, едва ли не под корень. К тому же, сколько себя помню, я постоянно была одета как мальчишка: брюки, рубашка и ботинки. В моем гардеробе нет ни одного платья или юбки, а после одного неприятного случая, который надолго заставил меня замолчать, и женского нижнего белья.
Тот случай я до сих пор помню отчетливо, будто это произошло не пять лет назад, только вчера. Мне едва исполнилось двенадцать, когда один из проверяющих обратил на меня внимание.
— Какой смышленый у тебя растет пацан, Игорь Васильевич! — завистливо произнес лысеющий дядька, глядя в мою сторону.
От такого пристального внимания я замерла и невольно ссутулилась. Эта сутулость, которую так старался изжить из меня дед, в конечном итоге и спасла меня от страшной участи.
— Что есть, то есть, — осторожно произнес дед. – Моя надежда и опора на старости лет. Женька! Принеси табурет Петру Игнатовичу! Не видишь, что ли, как ему трудно подолгу стоять! – зло окрикнул он меня и как бы извиняюще посмотрел на проверяющего.
Только вот этот взгляд и окрик я поняла с первого раза. Дед просто хотел, чтобы я скрылась от посторонних глаз и не высовывалась.
— Ничего, ничего. Не дергай парнишку, пусть работает. А я пойду. У тебя как всегда все в порядке, даже придраться не к чему, — вроде похвалил, но в тоже время я видела в его глазах недовольство, причину которого мы с дедом узнали чуть позже.
Из-за нехватки еды, витаминов, солнечного света и свежего воздуха люди стали чаще болеть, а пресловутая радиация, которая так или иначе просачивалась в наш закрытый подземный город, сводила на нет все усилия медиков. В последние два десятилетия рождаемость сильно снизилась, а новорожденные были настолько слабы, что многие не редко доживали лишь до пятилетнего возраста.
Мэр города, видя такой острый дисбаланс в населении, ввел новые законы, согласно которым совершеннолетие для девушек наступает в возрасте пятнадцати лет, а для юношей и того раньше – в возрасте тринадцати лет. И все бы ничего, только вот мутация среди мужского населения, которая с каждым годом прослеживалась отчетливей, привело к тому, что мальчишек рождалось чуть ли в три раза больше, чем девочек. К тому же их тела тоже претерпели физические изменения. Они стали более рослыми и выглядели на лет двадцать старше своего реального возраста.
Пять лет назад первый день Нового года был провозглашен Днем возрождения нации. Нас, еще тогда ничего не понимающих, собрали в большом актовом зале. Всех, от мало до велика, не забыли даже о дедушке, который к тому времени с трудом передвигал ногами, скованными артритом.
Как сейчас помню все до последних деталей. Пять девушек и пятнадцать парней, среди которых была и я в своей неизменной одежде. Мэр, взойдя на трибуну, в течении пяти минут произносил пафосную речь, после которой нам, молодым, впервые предложили выпить.
Парни были рады такому повороту событий и разом осушили свои кружки. Моя же интуиция прям вопила, чтобы я не смела пить эту дрянь, поэтому пригубив для вида, поставила почти нетронутую кружку на стол.
