Моргейне подумалось, что она никогда еще не видела Камелот таким – и, быть может, никогда уже не увидит. Огромный Круглый стол – свадебный подарок короля Леодегранса – стоял теперь в зале, достойном его великолепия; стены были занавешаны шелками и знаменами. Зал был украшен с таким расчетом, чтобы взгляд всех присутствующих невольно обращался туда, где сидел Артур, – в дальний конец зала, к столу на возвышении. Сегодня король посадил рядом с собой и королевой Гарета, а все его рыцари и все cоратники расселись вокруг стола; все они были красиво одеты, все сверкали оружием, а дамы, блиставшие яркими нарядами, были похожи на цветы. Короли, подвластные Артуру, подходили один за другим, преклоняли колени перед Верховным королем и преподносили ему дары. Моргейна невольно прикипела взглядом к лицу Артура, серьезному, торжественному и благородному. Она взглянула краем глаза на Вивиану: Владычица не может не признать, что из Артура вышел хороший король и даже Авалону или друидам трудно будет найти в нем изъян. Но кто она такая, чтобы определять, кто прав, Артур или Авалон? Моргейну охватила дрожь беспокойства, как в те давние дни на Авалоне, когда ее учили открывать разум Зрению и использовать его как инструмент. Она поймала себя на том, что ей, неведомо почему, отчаянно хочется, чтобы Вивиана находилась сейчас в сотне лиг отсюда.
Моргейна обвела взглядом cоратников: русоволосый, крепко сбитый Гавейн улыбался младшему брату, лишь сегодня возведенному в рыцарское достоинство; Гарет сиял, словно только что отчеканенная монета. Ланселет, смуглый и прекрасный, словно витал мыслями где-то в невообразимой дали. Пелинор, уже начинающий седеть, но все такой же благородный; рядом с ним его дочь, Элейна.
Но человек, который в это мгновение приблизился к трону Артура, не принадлежал к cоратникам. Моргейна никогда прежде его не видала, но заметила, что Гвенвифар явно узнала этого человека – узнала и отшатнулась.
– Я единственный оставшийся в живых сын короля Леодегранса, – заявил незнакомец, – и брат твоей королевы, Артур. Я требую, чтобы ты признал мои права на Летнюю страну.
– Мелеагрант, здесь ты не можешь ничего требовать, – мягко произнес Артур. – Я обдумаю твою просьбу и посоветуюсь с моей королевой, и, возможно, соглашусь назначить тебя ее наместником. Но я не могу объявить свое решение прямо сейчас.
– Тогда может получиться так, что я не стану дожидаться твоего решения! – выкрикнул Мелеагрант. Это был рослый мужчина, и он прихватил с собою на пир не только меч и кинжал, но еще и огромный бронзовый топор. Одет он был в плохо выделанные шкуры и казался диким и отвратительным, словно сакс-разбойник. – Я единственный оставшийся в живых сын Леодегранса!
Гвенвифар наклонилась к Артуру и что-то прошептала. Король сказал:
– Моя госпожа говорит, что ее отец никогда не признавал, что зачал тебя. Но успокойся: мы разберемся с этим делом, и если твои притязания справедливы, мы их удовлетворим. Теперь же, сэр Мелеагрант, я прошу тебя положиться на мое правосудие и присоединиться к моему пиру. Мы обсудим это дело с нашими советниками и решим его справедливо, насколько это нам под силу.
– К чертям пир! – гневно взревел Мелеагрант. – Я пришел сюда не затем, чтобы есть сладости, глазеть на дам и на то, как взрослые мужчины забавляются, словно мальчишки! Говорю тебе, Артур: я – король этой страны, и если ты посмеешь оспорить мои права, тем хуже для тебя – и для твоей госпожи!
И Мелеагрант положил руку на рукоять своего огромного боевого топора, но Кэй и Гарет мгновенно оказались рядом с ним и крепко ухватили его за руки.
– Никто не смеет обнажать оружие в королевских чертогах! – резко произнес Кэй, а Гарет тем временем выдернул топор из рук Мелеагранта и положил к ногам Артура. – Садись на свое место, человече, и занимайся едой. У нас, за Круглым столом, все делается по порядку, и раз наш король сказал, что рассмотрит твое дело, ты будешь ждать его решения!
И они невежливо развернули его кругом, но Мелеагрант вырвался и сказал:
– Да провались тогда ко всем чертям ваш пир вместе с вашим правосудием! И провались тогда ваш Круглый стол и ваши соратники.
Он не стал подбирать свой топор, а вместо этого развернулся и, громко топая, двинулся прочь из зала. Кэй шагнул было следом за ним, и Гавейн привстал со своего места, но Артур жестом велел ему сесть.
– Пусть уходит, – сказал он. – Мы разберемся с ним в должный час. Ланселет, вероятно, тебе, как паладину королевы, придется призвать к порядку этого невежу.
– С радостью, мой король, – отозвался Ланселет и поднял взгляд с видом человека, только что очнувшегося ото сна. Моргейне почудилось, будто Ланселет понятия не имеет, что же, собственно, он согласился сделать. Тем временем стоявшие у дверей герольды продолжали объявлять обо всех взыскующих королевского правосудия. Случился при этом и небольшой забавный эпизод: в зал вошел некий крестьянин и принялся рассказывать, как они с соседом не смогли поделить небольшую ветряную мельницу, расположенную на границе их участков.
