Туманы Авалона полностью

Всю праздничную службу Гвенвифар просидела одна, стараясь успокоиться. Архиепископ прочел обычную проповедь о дне Пятидесятницы, повествуя о снисхождении Духа Святого, и Гвенвифар подумала: «Если Артур наконец-то покается в своем грехе и станет христианином, я должна буду возблагодарить Святого Духа за то, что сегодня он снизошел на нас обоих». Она сложила руки на животе; сегодня они возлежали вместе, и, может быть, на Сретенье Господне она уже будет держать на руках наследника королевства… Королева взглянула на Ланселета, стоявшего на коленях рядом с Элейной. К зависти своей, Гвенвифар обнаружила, что талия Элейны вновь раздалась. Еще один сын или дочь. «И теперь Элейна красуется рядом с мужчиной, которого я любила так долго и так сильно, чьего сына я должна была родить… что ж, мне придется склонить голову и смириться на некоторое время; я сделаю вид, будто верю, что ее сын унаследует трон Артура… Ах я грешница! Я твердила Артуру, чтобы он смирил гордыню, а сама полна гордыни».

Церковь была переполнена, как всегда во время праздничной службы. Артур выглядел бледным и подавленным; он переговорил с епископом, но коротко, потому что следовало идти на обедню. Гвенвифар стояла на коленях рядом с мужем и чувствовала, что он сделался чужим ей, куда более чужим, чем тогда, когда она впервые легла с ним в постель, и ее страшило предчувствие неведомого.

«Нужно мне было помалкивать насчет Моргейны…

Почему я чувствую себя виноватой? Это Моргейна согрешила… Я покаялась в своих грехах, исповедалась и получила отпущение…»

Моргейны в церкви не было; несомненно, у нее не хватило наглости прийти без отпущения грехов на службу Божью, где всем стало бы ясно, кто она такая – кровосмесительница, язычница, ведьма, чародейка.

Казалось, что обедня будет тянуться вечно, но в конце концов епископ благословил паству, и люди потянулись к выходу из церкви. На мгновение Гвенвифар прижали к Элейне и Ланселету; Ланселет обнял жену, защищая от случайных толчков толпы. Гвенвифар подняла взгляд на них, чтобы не смотреть на округлившийся живот Элейны.

– Давненько вас не было видно при дворе, – сказала Гвенвифар.

– О, на севере столько дел… – отозвался Ланселет.

– Надеюсь, драконы больше не появлялись? – спросил Артур.

– Слава Богу, нет, – с улыбкой ответил Ланселет. – Моя первая встреча с драконом вполне могла бы стать последней… Да простит меня Бог за то, что я насмехался над Пелинором, когда он рассказывал об этой твари! Думаю, теперь, когда нам не приходится больше воевать с саксами, твоим соратникам следовало бы заняться драконами, разбойниками и прочими тварями, которые мешают людям жить.

Элейна робко улыбнулась Гвенвифар.

– Мой муж такой же, как все мужчины, – они лучше отправятся на бой с драконом, чем будут сидеть дома и наслаждаться мирной жизнью, за которую они так много сражались! Что, Артур тоже таков?

– Думаю, ему хватает сражений здесь, при дворе, – ведь все идут к нему за правосудием, – ответила Гвенвифар и попыталась сменить тему. – Когда ждете пополнения? – спросила она, указав взглядом на округлившийся живот Элейны. – Как по-твоему, кто будет: еще один сын или дочь?

– Надеюсь, что сын – я не хочу дочь, – сказала Элейна. – Ну а так – кого Бог пошлет. А где Моргейна? Она что, не пришла в церковь? Уж не заболела ли она?

Гвенвифар презрительно улыбнулась.

– Думаю, ты и сама знаешь, какая из Моргейны христианка.

– Но она моя подруга, – сказала Элейна, – и какой бы плохой христианкой она ни была, я люблю ее и буду за нее молиться.

«Конечно, ты будешь за нее молиться, – с горечью подумала Гвенвифар. – Она ведь устроила твою свадьбу, чтобы досадить мне». Прекрасные голубые глаза Элейны показались ей слащавыми, а голос – неискренним. Гвенвифар почувствовала, что еще минута такого разговора, и она набросится на Элейну и задушит ее. Она извинилась и пошла дальше, и мгновение спустя Артур последовал за ней.

– Я надеялся, – сказал он, – что Ланселет побудет с нами несколько недель, но он снова уезжает на север. Но он сказал, что Элейна может остаться, если ты будешь рада видеть ее. Ей уже довольно скоро предстоит рожать, и Ланселет предпочел бы, чтобы она не ездила в одиночестве. Может быть, Моргейна тоже соскучилась по подруге. Ну, вы решите это между собой, по-женски.

Он сурово взглянул на жену.