Содрогаясь от рыданий, Гвенвифар трясущимися руками стянула платье. Она знала, что должна бороться, но побои навели на нее такой ужас, что она не смела сопротивляться. Когда она сняла платье, Мелеагрант швырнул ее на грязную солому и грубо раздвинул ей ноги. Гвенвифар попыталась вырваться, в страхе и отвращении перед его руками, его зловонным дыханием, громадным волосатым телом, огромным мясистым фаллосом, что с силой вошел в нее и продолжал вонзаться раз за разом, пока Гвенвифар не начало казаться, что сейчас ее разорвет надвое.
— Не смей отодвигаться, сука! — крикнул Мелеагрант, с силой всаживая в нее член. Гвенвифар вскрикнула от боли, и он снова ударил ее. Она застыла, всхлипывая, позволив ему делать все, что захочет. Казалось, это будет длиться вечно: огромное тело Мелеагранта поднималось и опускалось раз за разом: пока, наконец, Гвенвифар не ощутила пульсирующие, мучительно болезненные выбросы его семени. Затем Мелеагрант вышел из нее и откатился в сторону. Гвенвифар судорожно вздохнула и попыталась натянуть на себя одежду. Мелеагрант встал, рывком застегнул ремень и махнул ей рукой.
— Отпусти меня! — взмолилась Гвенвифар. — Я обещаю… обещаю…
На лице Мелеагранта заиграла жестокая усмешка.
— Почему это я должен тебя отпускать? — спросил он. — Нет уж: раз ты тут, ты тут и останешься. Тебе что-нибудь нужно? Может, платье взамен этого?
Гвенвифар встала, продолжая всхлипывать, изнемогая от стыда и дурноты. В конце концов, она сказала:
— Я… можно мне немного воды и… и чего-нибудь поесть. И… — Она расплакалась, не выдержав унижения. — И ночной горшок.
— Как будет угодно моей госпоже, — с издевкой произнес Мелеагрант и вышел, снова заперев дверь.
Через некоторое время скрюченная старуха принесла Гвенвифар кусок жирного жареного мяса, ломоть ячменного хлеба, кувшин пива и кувшин с водой. Кроме того, она принесла одеяла и ночной горшок.
— Если ты отнесешь послание моему лорду Артуру, — сказала Гвенвифар, — я отдам тебе вот это, — и она вынула из волос золотой гребень. При виде золота старуха просияла, но сразу же испуганно оглянулась и выскользнула из комнаты. Гвенвифар снова разрыдалась.
В конце концов, она немного успокоилась, поела, попила и попыталась хотя бы немного отмыться. Она чувствовала себя больной и разбитой, но хуже всего было ощущение того, что она опозорена, осквернена.
Неужели Мелеагрант сказал правду, что Артур теперь не захочет ее возвращения? А может, он и прав… Будь она мужчиной, она никогда бы не пожелала ничего того, чем хоть раз воспользовался Мелеагрант…
Нет, это несправедливо! Она ведь ничего не сделала — ее просто заманили в ловушку и использовали против ее воли!
Она находится в замке Мелеагранта — старом замке ее отца. Ее изнасиловали и держат в заточении, и Мелеагрант заявил, что намерен владеть этим островным королевством по праву ее супруга. Нет, этого Артур не допустит. Что бы он ни думал о самой Гвенвифар, он все равно пойдет войной на Мелеагранта — хотя бы ради чести Верховного короля. Наверное, это будет нелегко, но возможно — отбить остров у Мелеагранта. Она не знала, каков боец из Мелеагранта, если не считать того случая, подумала королева с несвойственным ей мрачным юмором, когда его противник — беспомощная женщина. Но как бы там ни было, ему не выстоять против Артура, нанесшего сокрушительное поражение саксам при горе Бадон.
А после этого ей придется предстать перед Артуром и поведать, что с ней произошло. Нет, лучше уж покончить с собой. Невзирая на все старания, Гвен не могла представить, как же она будет рассказывать Артуру о том, что Мелеагрант сделал с нею…
Мелеагранта, но он надолго потерял бы желание — а может, и возможность! — насиловать женщин!
Гвенвифар съела и выпила, что смогла, умылась и почистила испачканную одежду.
