Туманы Авалона полностью

«Мне не следует ненавидеть ее. Она такая же жертва, как и я…»

— Я немного устала. Пожалуй, я скоро уйду отдыхать.

— А завтра, — сказала Гвенвифар, — вы с Элейной заберете у нас Ланселета.

Это было сказано весело, словно бы в шутку, но Моргейне показалось, будто она заглянула в самую душу Гвенвифар — и там, как и в ее собственной душе, сражались гнев и отчаянье.

"О, Богиня сплела наши судьбы — кто может бороться с ее волей?…"

Но Моргейна твердо решила, что не позволит отчаянью Гвенвифар разжалобить ее, и сказала:

— Что же это за паладин королевы, если он не ищет сражений с противником, достойным его? Неужели ты хочешь, сестра, чтобы он сидел при дворе и не искал славы?

— Никто из нас этого не хочет, — сказал Артур, становясь рядом с Гвенвифар и обнимая ее за талию. — Ведь именно благодаря рвению моего друга я, вернувшись, нашел свою королеву целой и невредимой. Спокойной ночи, сестра.

Моргейна осталась стоять и смотреть, как они уходят. Мгновение спустя она почувствовала у себя на плече руку Ланселета. Он не сказал ни слова — лишь безмолвно глядел вслед Артуру и Гвенвифар. И Моргейна, тоже хранившая молчание, поняла, что стоит ей сделать один-единственный шаг, и этой ночью Ланселет будет с ней. Он в отчаянии — ведь женщина, которую он любит, вернулась к мужу, а ее муж так дорог ему, что он не в силах и пальцем шевельнуть, чтобы отбить ее, — и он бросится к Моргейне, если только она его поманит.

"И он слишком благороден, чтоб после этого не жениться на мне.

Нет. Возможно, Элейна и заполучит его — на оговоренных условиях, — но не я. На ней нет вины; ее он не возненавидит, как наверняка возненавидит меня".

Она мягко сняла руку Ланселета со своего плеча.

— Я устала, родич. Я тоже отправляюсь спать. Доброй тебе ночи. Будь благословен. — И, осознавая иронию своих слов, добавила: — Спокойного тебе сна, — прекрасно осознавая, что этой ночью Ланселету не суждено уснуть спокойно. Что ж, тем лучше для ее плана.

Но и сама она почти всю ночь пролежала без сна, горько сожалея о своей предусмотрительности. Гордость постель не согреет, безрадостно подумала Моргейна.

"На Авалоне высится холм, коронованный каменным венцом, и в ночь новолуния на него медленно поднимается процессия с факелами. Во главе процессии идет женщина; ее светлые волосы заплетены в косы и уложены венцом. Она облачена в белое, и на поясе у нее висит изогнутый нож. Отблески пламени падают на ее лицо, и кажется, будто женщина ищет взглядом Моргейну, стоящую за пределами круга, и взгляд ее взывает: "Где ты, та, что должна занять мое место? Почему ты медлишь? Твое место здесь…

Королевство Артура ускользает из-под власти Владычицы, и ты это допускаешь. Он уже перекроил все в угоду священникам, а ты, что должна служить для него олицетворением Богини, бездействуешь. Он владеет священным мечом, которым вправе владеть лишь король; кто же, если не ты, заставит его жить по древним законам — или отнимет у него меч и поставит Артура на место? Помни, у Артура есть сын, и сын этот должен до зрелых лет взрастать на Авалоне, чтобы он мог передать королевство Богини своему сыну…"

А затем видение Авалона померкло, и Моргейна увидела Артура с Эскалибуром в руках; вокруг кипела яростная битва, и Артур пал, сраженный другим мечом, и бросил Эскалибур в Озеро, чтобы тот не достался его сыну…

"Где же Моргейна, которую Владычица готовила ради этого дня? Где та, что должна в этот час стать воплощением Богини?