Моргейна отвернулась: к ним спешила группа молодых людей — светлокудрый, сероглазый Артур, хрупкий, изящный Ланселет и рыжий здоровяк Гавейн, что возвышался над прочими, точно бык над парой породистых испанских коней. Артур склонился перед матерью в почтительном поклоне.
— Госпожа моя. — Юноша тут же опомнился. — Матушка, долог ли для тебя этот день?
— Не дольше, чем для тебя, сынок. Не присядешь ли?
— Ненадолго, матушка. — Усевшись, Артур, незадолго до того наевшийся досыта, рассеянно захватил пригоршню сладостей, что Моргейна отложила про запас. Какой же он все-таки еще мальчишка! Набив рот миндальным печеньем, он промолвил: — Матушка, не хочешь ли ты снова выйти замуж? Я бы подыскал тебе в мужья богатейшего — и добрейшего из лордов. Уриенс, владыка Северного Уэльса, овдовел, не сомневаюсь, что он обрадовался бы хорошей жене.
— Спасибо, милый сын, — улыбнулась Игрейна. — Но, побывав женою короля, меньшим я не удовольствуюсь. Кроме того, я всей душой любила твоего отца, я не хочу ему замены.
— Ну что ж, матушка, пусть будет так, как ты желаешь, — отозвался Артур. — Я просто не хотел, чтобы ты грустила в одиночестве.
— Сложно мучиться одиночеством в монастыре, сынок, в окружении прочих женщин. Кроме того, там — Господь.
— Я бы лучше поселилась в лесном скиту, нежели в доме, битком набитом женщинами, что трещат без умолку! — обронила Моргауза. — Если Господь и в самом деле там, то-то непросто Ему вставить словечко!
Игрейна не задержалась с ответом — и на мгновение Моргейна узнала живую, остроумную мать своего детства:
— Полагаю, как любой подкаблучник, Он больше слушает своих невест, нежели говорит сам, но ежели внимательно прислушаться, так голос Господа зазвучит совсем рядом. Но случалось ли тебе когда-нибудь присмиреть настолько, чтобы прислушаться и расслышать Господа, Моргауза?
Рассмеявшись, Моргауза жестом дала понять, что удар попал в цель.
— А ты, Ланселет? — обворожительно улыбаясь, осведомилась она. — Ты помолвлен ли, или, может статься, уже женат?
Юноша со смехом встряхнул головой:
— Ох нет, тетя. Не сомневаюсь, что мой отец, король Бан, рано или поздно подыщет мне жену. Но пока мне хотелось бы служить своему королю и оставаться при нем.
Артур, улыбнувшись другу, хлопнул его по плечу.
— Эти двое неустрашимых кузенов охраняют меня надежнее, чем в старину — цезарей!
— Артур, сдается мне, Кэй ревнует, — тихо проговорила Игрейна. — Скажи ему что-нибудь доброе. — Моргейна подняла глаза на угрюмого, обезображенного шрамом Кэя. Вот уж кому тяжко приходится, столько лет он считал Артура никчемным отцовским приемышем — а теперь вот младший брат потеснил его, младший брат стал королем… и сердце его отдано двум новым друзьям.
— Когда в здешней земле воцарится мир, всем вам мы, конечно же, подыщем и жен, и замки. Но ты, Кэй, станешь хранителем моего собственного замка как мой сенешаль, — промолвил Артур.
— Мне и довольно, приемный брат… прости, мне следует сказать, лорд мой и король…
— Нет, — возразил Артур, обнимая Кэя. — Господь меня накажи, если я когда-либо потребую от тебя, брат, этаких велеречии!
Игрейна судорожно вздохнула.
— Артур, когда ты так говоришь, мне порою мерещится, будто я слышу голос твоего отца.
— Я очень жалею — ради себя, госпожа! — что не узнал его лучше. Но знаю я также, что король не всегда волен поступать так, как ему хочется; как и королева. — Он поднес к губам руку Игрейны. «Итак, эту истину о королевском ремесле он уже постиг», — отметила про себя Моргейна.
— Сдается мне, — промолвила Игрейна, — твое окружение вот-вот объявит тебе о том, что тебе следует избрать жену.
— Да, наверное, — пожал плечами Артур. — Надо думать, у каждого правителя есть дочка, которую он не прочь выдать за Верховного короля. Пожалуй, спрошу-ка я мерлина, какую выбрать. — Он встретился взглядом с Моргейной, на мгновение показавшись таким ранимым и беспомощным. — В конце концов, в женщинах я смыслю мало.
