— Он — кузен Горлойса Корнуольского, погибшего незадолго до того, как Утер взошел на трон, — пояснил Ланселет. — Герцог Марк просил Артура, чтобы, если мы одержим победу у горы Бадон, король отдал ему Корнуолл, посредством брака с родственницей нашей Моргейной.
— Идти за такого старика? — потрясение охнула Гвенвифар.
— Думаю, выдать Моргейну за человека постарше было бы только разумно: красота ее не такова, чтобы привлечь жениха помоложе, — промолвил Ланселет. — Зато она умна, образованна, и, собственно говоря, герцог Марк просит ее руки не для себя самого, но для племянника Друстана, а Друстан — один из лучших корнуольских рыцарей. Артур сделал его своим Соратником — сейчас, накануне битвы. Хотя, скорее всего, ежели Моргейна ко двору не вернется, этот Друстан женится на дочке старого бретонского короля Хоуэлла. — Ланселет фыркнул себе под нос. — Придворные сплетни о браках да свадьбах — неужто нам и поговорить больше не о чем?
— А что, — храбро промолвила Элейна, — скоро ли ты объявишь нам о своей свадьбе, сэр Ланселет?
Рыцарь галантно наклонил голову:
— В тот день, когда твой отец предложит мне тебя, леди Элейна, я ему не откажу. Однако похоже на то, что отец твой предпочтет подыскать тебе жениха побогаче, чем я; а поскольку госпожа моя уже замужем, — Ланселет поклонился королеве, и в глазах его Гвенвифар прочла неизбывную печаль, — жениться я не тороплюсь.
Закрасневшись, Элейна уставилась в пол.
— Я пригласил и Пелинора, да только он решил остаться в лагере со своими людьми, готовясь к выступлению. Часть повозок уже тронулись в путь. Глядите-ка, — Артур указал на окно. — Северные копья вновь полыхают над нашими головами!
— А разве Кевина Арфиста с нами не будет? — полюбопытствовал Ланселет.
— Я велел ему прийти, коли захочет, — отозвался Талиесин, — да только Кевин сказал, что предпочел бы не оскорблять королеву своим присутствием. Вы, никак, поссорились, Гвенвифар?
Королева опустила глаза.
— Я наговорила ему резкостей, будучи больна и истерзана болью. Если ты его увидишь, лорд друид, не скажешь ли ему, что я от всего сердца прошу у него прощения? — Сидя рядом с Артуром и зная, что знамя ее уже развевается над лагерем, Гвенвифар чувствовала, что ее переполняет любовь и сострадание ко всем на свете, даже к злополучному барду.
— Думается мне, Кевин знает, что ты говорила так в ожесточении на собственные свои несчастья, — мягко отозвался Талиесин. Что же именно рассказал ему молодой друид, гадала про себя Гвенвифар.
Резко распахнулась дверь — и в зал ворвались Лот с Гавейном.
— Что же это такое происходит, лорд мой Артур? — воззвал Лот. — Знамя Пендрагона, за которым мы поклялись следовать, не развевается более над лагерем, и Племена немало тем встревожены… скажи мне, что ты наделал?
В свете факелов Артур казался бледным как полотно.
— Мы — христианский народ, и сражаемся мы под знаменем Христа и Пресвятой Девы; только-то, кузен.
Лот сурово свел брови.
— Лучники Авалона поговаривают о том, чтобы покинуть войско. Артур, поднимай это свое Христово знамя, ежели так велит тебе совесть, но только пусть рядом с ним развевается и стяг Пендрагона со змеями мудрости, или армия твоя рассеется, и не будет в ней того единства, что сплачивало воинов на протяжении всего долгого срока томительного ожидания! Или ты ни во что не ставишь это рвение и этот пыл? А ведь пикты славны тем, что уже перебили немало саксов; да и впредь не оплошают. Заклинаю тебя, не отнимай у них знамени, не отказывайся от их верности!
Артур смущенно улыбнулся:
— Подобно тому императору, что узрел в небе знак креста и воззвал:
— Известна, король мой, — отозвался Уриенс, — но разумно ли обижать народ Авалона? Лорд мой Артур, запястья твои, — равно как и мои так же, — украшены изображениями змей, как память о земле более древней, нежели земля Христа.
— Но если мы одержим победу, жить нам в обновленной земле, — возразила Гвенвифар, — а ежели потерпим поражение, так все это неважно.
При этих словах Лот обернулся к ней и воззрился на нее с нескрываемым отвращением.
— Я так и знал, что это — твоих рук дело, королева моя.
Гавейн встревоженно подошел к окну и оглядел сверху лагерь.
— Я отсюда вижу, как суетятся они вокруг костров, — малый народец, стало быть, и с Авалона, и из твоих краев, король Уриенс. Артур, кузен мой, — рыцарь шагнул к королю, — заклинаю тебя, как старший из твоих соратников, возьми в битву знамя Пендрагона ради тех, кто хотел бы за ним следовать.
Артур замялся было, но, поймав сияющий взгляд Гвенвифар, улыбнулся жене и промолвил:
— Я дал клятву. Если мы победим в битве, наш сын станет править землею, объединенной под знаком креста. Я не стану никого принуждать в вопросах веры, однако, как говорится в Священном Писании, «я и дом мой будем служить Господу».
Ланселет вдохнул поглубже — и отошел от Гвенвифар.
