— Ты вернешься, ибо я видел это, — устало произнес Кевин. — Ты — но не я. Не ведаю, откуда пришло ко мне это знание, Моргейна, любовь моя, но я точно знаю, что мне не суждено более испить воды из Священного источника.
Моргейна взглянула на его уродливое тело, изящные руки, прекрасные глаза и подумала:
— Раз Артур нарушил свою клятву, разве я не должна потребовать, чтоб он вернул этот меч?
— Настанет день, — сказал Кевин, — когда Богиня сама решит судьбу Артура, как сочтет нужным. Но ныне Артур — Верховный король Британии, король волею Богини. И я говорю тебе, Моргейна Авалонская, — берегись! Или ты посмеешь восстать против судьбы, что правит этой страной?
— Я делаю то, что мне велела Богиня!
— Богиня — или твоя собственная воля, гордость и честолюбие? Повторяю, Моргейна, — берегись! Быть может, это к лучшему, что время Авалона прошло, — а с ним и твое время.
Даже железная воля Моргейны этого не вынесла.
— И ты еще смеешь называть себя мерлином Британии?! — закричала она. — Убирайся, проклятый предатель!
Моргейна схватила прялку и ударила Кевина по голове.
— Убирайся! Прочь с глаз моих! Будь ты проклят навеки! Прочь отсюда!
Десять дней спустя король Артур вместе со своей сестрой, королевой Моргейной, и ее мужем Уриенсом, королем Северного Уэльса, отправился в Тинтагель.
За это время Моргейна успела обдумать, что ей следует делать дальше. За день до отъезда она улучила момент и сумела поговорить с Акколоном наедине.
— Жди меня на берегу Озера — и позаботься, чтоб ни Артур, ни Уриенс тебя не заметили.
Моргейна протянула руку Акколону, но он привлек ее к себе и принялся целовать.
— Леди… я не могу смириться с тем, что ты берешься за такое опасное дело!
На миг Моргейна приникла к Акколону. Она устала, так устала быть всегда сильной, устала добиваться, чтобы все шло так, как должно! Но нет, нельзя допустить, чтобы Акколон догадался об ее слабости!
— Тут уж ничего не поделаешь, милый. Другого выхода нет — разве что смерть. Но ты не сможешь взойти на престол, если обагришь руки кровью отца. А когда ты воссядешь на троне Артура, — когда за спиной твоей будет стоять все могущество Авалона, а в руках твоих будет Эскалибур, — ты просто отошлешь Уриенса назад, в его страну, чтоб он правил там все отпущенные ему годы.
— А Артур?
— Я не желаю Артуру ничего плохого, — спокойно сказала Моргейна. — Я не стану убивать его. Но ему придется провести три ночи и три дня в волшебной стране, а когда он вернется, пройдет пять лет — а может, и больше, — и времена короля Артура из были превратятся в легенду, и нам больше не будет грозить опасность со стороны священников.
— Но если он все-таки сумеет выбраться оттуда?… Голос Моргейны дрогнул.
— На что Король-Олень, если вырос молодой олень? Пусть рок решает, что станет с Артуром. А ты должен будешь завладеть его мечом.
Моргейну по-прежнему мучила тошнота, а от верховой езды ей становилось еще хуже. Она уже не помнила, страдала ли она от тошноты, когда носила Гвидиона, — нет, Мордреда. Теперь его нужно звать именно так. Хотя, быть может, когда он взойдет на трон, то предпочтет править под собственным именем — именем, что некогда принадлежало Артуру и не запятнано христианским владычеством. А когда все свершится и Кевин поймет, что пути назад нет, он, несомненно, тоже предпочтет поддержать нового короля Авалона.
Туман сгущался, и это было на руку Моргейне. Теперь ей будет легче осуществить свой замысел. Моргейна поплотнее закуталась в плащ; ее знобило. Нужно действовать немедленно, или они обогнут Озеро, и им пора будет сворачивать на юг, к Корнуоллу. Туман уже сделался таким плотным, что Моргейна едва различала силуэты трех воинов, ехавших перед ней. Повернувшись в седле, Моргейна убедилась, что трое всадников, следовавших сзади, тоже почти не видны. Правда, все еще можно было разглядеть землю под ногами, а вот наверху туман превратился в непроницаемый белый полог, не пропускавший ни солнечных лучей, ни света дня.
