Я пришла в себя и долго слушала тишину. Физической боли не чувствовала, кажется, руки-ноги целы, опасность позади. Просто не хотела открывать глаза, боясь ничего не увидеть. Паникуя оттого, что тьма станет моим вечным спутником.
Подо мной явно кровать, в помещении. Моя? Возможно. Вокруг тихо и спокойно. Судя по самочувствию, я не так плоха, а значит, вряд ли меня держали в лазарете. Там располагались только стучащиеся к Мёртвым богам. Со времени битвы с не-людьми там никого не было. Слегка задетые тварями истребители или подбитые какой другой сезонной хворью всегда отлёживались у себя.
Приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась от дневного света. Слёзы полились из глаз, непонятно, обожжённые яркостью, или от облегчения: вижу!
Медленно проморгалась и осмотрела комнату: всё же моя. Взгляд прилип к креслу рядом с кроватью, где, откинув затылок на изголовье, спал Эрик Лутс. Лохматый, со щетиной на подбородке, с заживающими царапинами на лице, шее и бог знает где ещё. В месте, малоподходящем для сна, но со мной. И кресло откуда-то притащил, уж не из кабинета ли магистра? Глаза опять защипало.
Я завозилась, проверяя, что на мне надето, обнаружила, что спальное. Тело отозвалось тугой ноющей болью, но это были такие пустяки.
Эрик, услышав мою возню, открыл глаза и подобрался. Серые глаза с тревогой впились в моё лицо.
– Кира… – почти выдох. – Ты как?
Он явно хотел коснуться меня, но не решался, словно я была тонким осенним льдом, который от прикосновения осыплется хрусткими осколками.
Я попыталась сказать, но у меня не вышло, голос не слушался. Эрик метнулся к столу, набрал кружку воды из кувшина и сунул мне в руки. Хорошо, что они не дрожали, и я не рисковала всё расплескать.
Горло, казалось, пошло трещинами, когда по нему потекла влага, полегчало только к самому дну кружки.
– Слабость, – сказала я. – А так нормально. Как?..
– Всё в порядке, – Эрик понял, о чём я. – Нас ждали три Единицы. Кортеса ещё раз сильно зацепили, поэтому их с Рызником отправили на заставу. Они успели разделаться и с Рыжим, и со всеми тварями, и только ждали нас. Когда мы вышли… выпали, следом за нами попёрли твари. Много. Очень много, если честно. Туго пришлось всем, тем более что я тоже уже был ни на что не способен. Парни справились, купировали выброс. Потом мы добрались на Заставу. Тебя осмотрел лекарь, сказал, что физическое утомление среднее, а без сознания ты из-за магического истощения… Мы все беспокоились за тебя…
– Сколько времени я тут… валяюсь?
– Три дня.
Я охнула и закрыла лицо руками. Ну и доставила я всем хлопот, вечно со мной приходится возиться. Если вдуматься, во всей этой чудовищной ситуации виновата только я – если бы не упустила секиру в Дыру, то всё прошло бы нормально. Вероятно, и твари бы не повалили после нашего возвращения.
– Прости… – глухо выдохнула я.
– За что? – в его голосе сквозило недоумение.
– За то, что бросила тебя. – Я решилась поднять на него взгляд. – Я должна была прикрывать твою спину, а сама ушла за оружием. И за то, что тебе пришлось прыгать за мной. Если бы не я, то тебе не нужно было бы… Похоже, не так уж твой дар справляется с моим проклятием.
Эрик пересел на мою кровать, совсем близко ко мне, и сгрёб в объятия. Подбородок упирался мне в макушку, каменное кольцо рук гасило все мои попытки трепыхаться, хоть я и пыталась вырваться.
– Дурёха ты, Кира, – со сбивающей с ног теплотой произнёс мой Меч. – Как есть дурёха. Покажи мне того, кто не ошибается. Даже магистр иногда, я точно знаю. Но ты невероятная молодец, не каждый бы справился с тем, что ты сделала. Я тобой горжусь…
Я шмыгнула носом.
– Спасибо, что пришёл за мной.
– Ты мой Щит, я не мог не прийти. – Эрик сжал меня ещё крепче.
Так мы просидели немного. Когда схлынули первые эмоции, стало как-то неуютно, сильно смущающе. Не думаю, что, например, Марк стал бы так тискать Седрика. И особенно смущало то, что, вопреки всему, мне совершенно не хотелось, чтобы Эрик меня выпускал.
Эрик что-то почувствовал и сразу разжал руки. И даже встал.
– Я пойду к лекарю, приведу его, чтобы он тебя осмотрел, – с каким-то напряжением выдал Меч. – Я скоро.
Но у самой двери обернулся и послал мне свою обычную тёплую улыбку:
– Я рад, что ты в порядке.
Подождала, когда стихнут его шаги по коридору, и спустила ноги на пол. Очень хотелось в туалет, но было ещё одно важное дело, которое не терпело отлагательств.
Я встряхнула правую кисть и призвала оружие. Ничего. Паника окатила с ног до головы ледяной волной, даже в туалет расхотелось. Выдохнула, сосредоточилась, попробовала снова. Оно не откликалось. Из глаз брызнули злые слёзы, я пробовала снова и снова, но результат был прежним. Кажется, я больше не истребитель…
Подтянула колени к подбородку, сжавшись в комок.
Мысли скакали, как блохи на собачьем ковре. Как мне теперь жить? Я должна буду покинуть Заставу. Или остаться, но каждый день ощущать свою неполноценность, помогать истребителям, провожать их в зачистки. Смотреть, как они уходят, видеть, как возвращаются – возбуждённые и весёлые. Смогу ли я хотя бы проверять пределы, как раньше, или даже это мне будет недоступно?
Когда вернулся Эрик, за которым следовал Старый Липек, наш лекарь, меня уже колотила крупная дрожь. Меч сразу заметил это:
– Что?
Я стиснула руки, чтобы они не дрожали. Отчаянно хотелось соврать, отсрочить, но после всего, что он для меня сделал, я просто не могла так с ним поступить.
– Я не могу призвать оружие.
Эрик закаменел, что чётко выделилось на фоне продолжившего движение лекаря.
– Ох, молодёжь, – ворчливо присел на кресло Липек. – Вам надо всё и сразу. А ты что, хотела, Киара? Вычерпала себя почти до донышка и сразу же хочешь вновь из этого сосуда пить? Не выйдет. Дай наполнится, а потом уже и пробуй.
– Это не навсегда? – с надеждой вглядывалась в морщинистое лицо старика.
– А я почём знаю? На той стороне ещё никто не был. Ну или не возвращался. Но раз вот этот, – Липек кивнул в сторону так и стоящего памятником самому себе Эрика, – оружия не лишился, значит, та сторона не отнимает его. Ты же нашла своё оружие? Втянула его? Значит надо ждать. Когда восстановишься, тогда и пытайся его призвать.
– То есть оно вернётся? Есть шанс?
– Шанс есть. Шанс на оба исхода есть, уж если честно. Всё будет зависеть от того, восстановишься ли ты полностью. Даже если твоя секира так и не откликнется, можно будет попробовать перепризыв. Съездишь в Академию даров и проклятий, магистр поспособствует, и тебя пустят на башню. Выхватишь себе ещё какое-нибудь оружие, делов-то. А сейчас дай-ка я тебя осмотрю.
– Мне выйти? – отмер Эрик.
– Если хочешь, – не оборачиваясь к нему, ответствовал лекарь. – Поглядеть всё равно ни на что не получится. Физически она здорова, раны и ссадины я давно обработал. А магическая проверка не требует обнажения. Ложись, – это уже мне.
Эрик всё же вышел. Лекарь водил надо мной руками, но я не ощущала ровным счётом ничего. Обычно подобная магия ощущалась как покалывания. Это даже не лечение – диагностика, определение уровня способностей, типа тех, что проводят в Академии даров и проклятий при поступлении. Кроме этого магически лекарь толком ничего и не мог. Это деревенские думают, что мы и предметы перемещаем, и огонь зажигаем щелчком пальцев. В быту мы почти такие же беспомощные, как и они.
Всё наше дарование уходит на приобретение дара, в нагрузку с проклятием, призыв оружия, да определение направления – кто ты больше: воин или защитник.
– М-да, на донышке, – резюмировал Липек. – Если бы ты поступала в академию с таким запасом, то могла бы и пролететь. Но уже больше, чем было вчера, так что прогнозы, я бы сказал, утешительные.
– Что мне делать, что бы ускорить?
– Не ускорять! Отдыхать, есть, спать. Положительные эмоции получать. Отвлечься. Я знаю, что ты недотрога, но было бы неплохо тебе любовника хорошего хоть ненадолго разыскать. Это, знаешь ли, очень поднимает боевой дух.
Я отчаянно покраснела.
– Да ладно, шучу я, – добродушно захихикал лекарь. – Растормошить тебя пытаюсь. Лежать и мысли чёрные по голове размазывать тебе точно не стоит. Но и на тренировки пока ходить не вздумай, рано. Недельку погоди хотя бы. Завтра зайди – ещё погляжу на твою наполненность.
Попрощался и ушёл. Я не успела погрузиться в раздумья, как дверь снова открылась. Это была Заура. Как обычно, яркая, немного шумная и пышущая здоровьем.
– Привет! – Она прошмыгнула в комнату. – Ты как?
Я сморщилась, показывая, что так себе.
– Ну и напугала ты нас всех! Даже магистр ходил злее тварей и гавкал на окружающих. Запретил тебя расспрашивать, так что не буду. Завтра сказал, с тобой сам поговорит, и тогда можешь делиться со всеми. Очень страшно было?
– Очень, – созналась я. – А ещё думала, что из-за меня Эрик пропадёт, совесть мучала.
Она грустно улыбнулась:
– Да, сказать честно, мы думали, что всю вашу Единицу потеряли, когда он за тобой в эту Дыру прыгнул. Я чуть с ума не сошла, когда мы спустились и парни рассказали. Рызник даже переживал – их с Кортесом на Заставу отправили сразу, к магистру. Так что они нескоро узнали, что вы выбрались.
Мы посидели немного в тишине. Всё-таки Заура хорошая девчонка, молчать с ней тоже хорошо и комфортно.
– Эрик попросил меня сходить с тобой в мыльню, – сказала Заура, внимательно разглядывая моё лицо.
– Это ещё зачем?
– Ну вдруг тебе станет хуже, – пожала плечами девушка. – Да и вообще. Чтоб не припёрся туда никто к тебе, тот же Брон. Посторожу тебя, а ты мойся спокойно.
Я подумала и согласилась. Мыться хотелось страшно. И есть. Но мыться всё же больше.
Струи из лейки лились рваными, но какое же это было блаженство. Дни сейчас стояли тёплые, так что вода в резервуаре на крыше нагревалась хорошо, была почти горячей. Я смывала с себя не только пот и грязь, но и тревоги. Не все, но уходили многие, давая место надежде. Я была почти в состоянии покоя, когда прозвучал напряжённый голос Зауры:
– Я хочу, чтобы ты знала: у меня больше нет планов на Эрика.
Мне показалось, что я ослышалась. Опустила рубильник, перекрыв воду, обернулась полотенцем и выглянула из-за перегородки.
– Что, прости?
Девушка сидела, сцепив руки и устало склонив голову. Поняв, что я вышла, она вскинулась и выпрямилась.
– Меня больше не интересует твой Меч.
Я впала в странное состояние, словно в заторможенность. Голова отказывалась соображать и делать выводы:
– И почему мне нужна эта информация?
Внимательный взгляд Зауры почти ощутимо ощупывал лицо – не зло, но напряжённо.
– Все эти три дня, что ты была без сознания, он от тебя не отходил. И никого к тебе не пускал. Он был как пес у кровати хозяина. Потерянный какой-то, я его таким никогда не видела. Никого для него, кроме тебя, не существовало…
– Я его Щит, Заура. – Мне было неловко: она вроде бы и не обвиняла меня, но всё же что-то подразумевала. Особое отношение ко мне Эрика?
– Дурёха ты, а не Щит, – хмыкнула истребительница и встала. – Просто хочу, чтоб ты знала. У нас был небольшой эпизод, но он в прошлом. Мне не нужны… длительные отношения, так что…
Меня второй раз за день назвали дурёхой, но и сейчас обидеться тоже не получалось.
– Так что – что? – я решила уточнить.
– Так что одевайся. Повар специально для тебя такой бульон сегодня приготовил – ум отъесть можно. Пошли провожу.
К ней вернулась обычная шутливая манера общения, и я выдохнула с облегчением. Мне пока хватит беспокойств, новые взвалить на себя я не готова.
***
Эрик присоединился к нам в столовой. Он дружески подмигнул Зауре, но сел на лавку со мной. Он был как-то преувеличенно весел, подозреваю, что ему тоже были выданы предписания по моему отдыху и отсутствию волнений.
Бульон был и правда вкусный. И я вроде была жутко голодна, но осилить смогла не много. Просто место внутри вдруг кончилось. Но силы он мне явно придал, уже не хотелось растечься лужицей по лавке.
Притащился Брон, но он был очень тих, обошлось даже без намёков и приставаний. Он только озвучил свои переживания за моё здоровье, выразил готовность помочь и отчалил. Вслед за ним ушла и Заура.
Эрик проводил меня до комнаты и спросил, нужно ли мне что-нибудь. А я поняла, что нужно. Просто необходимо составить мне компанию. Я совершенно не готова оставаться одна, мне страшно, я боюсь закрывать глаза. Всё это я честно вывалила на Эрика. И хотя я понимала, что сторожа меня все эти три дня у кровати, он жутко вымотался, я просила его остаться со мной.
Он коротко кивнул, пообещал вернуться скоро и ушёл.
Заснуть одна я не смогла, хоть и честно пыталась. Пока не вернулся Эрик, я вертелась, бродила по комнате, перекладывала вещи. Стоило смежить веки, как вокруг вставали твари, а оружие всё не отзывалось. Я царапала себя по груди, стараясь утихомирить бьющееся сердце, но как только пришёл Меч, оно затихло.
Эрик был брит и переодет в свежее. Влажные волосы зачёсаны назад, но мне почему-то жутко хотелось разлохматить всё снова. Я не стала выстраивать перегородку из покрывала, как делала, когда Эрик прятался у меня от Зауры. Мне нужен был контакт.
Эрик понял это и обнял меня одной рукой, прижимая к боку.
Было спокойно, но сон всё не шёл. Сердце мужчины отдавалось биением в моём прижатом к его груди ухе. Эрик тоже не спал – это я поняла по слишком частому дыханию.
Не совсем отдавая отчёт в своих действиях, я коснулась его шеи носом. Вдохнула запах. Как же знакомо он пахнет, даже голова закружилась. Подняла подбородок повыше и провела по коже губами.
Судорожный выдох:
– Что, по-твоему, ты делаешь, Кира?
И такой в этот момент у него был голос – низкий, хриплый, – что не смогла сопротивляться соблазну и легонько прикусила зубами кожу его шеи.
– Прекращай. Я не хочу пользоваться тем, что ты не в себе. Но я не железный, Кира.
– Очень на это рассчитываю, – пробормотала я и провела языком по шее вверх, почти до самого подбородка.
В то же мгновение я оказалась на обеих лопатках, прижатая тяжёлым телом, а мой язык стал очень занят близким общением с языком Эрика. Я отчаянно отвечала, словно боясь, что он передумает. Поцелуй был таким жарким, что наличие любой одежды стало казаться чрезмерным.
Я пыталась расстёгивать его рубашку, но пальцы не слушались, и выходило плохо. Эрик перекатился на спину, потянув меня за собой, я оказалась сверху. Он вытащил мою рубаху из штанов и дёрнул вверх, не заморачиваясь расстёгиванием пуговиц. Я подняла руки, помогая. И снова разворот – тяжесть вдавившего меня в кровать тела, казалось, увеличилась. Не переставая целовать, он приподнялся на одном локте, ладонью сдавил грудь и, пропустив сосок между пальцами, легонько сжал. Меня прострелило наслаждением, и я резко выдохнула прямо ему в рот. Кажется, он догадался, что на верном пути, потому что повторил движение, чуть сильнее. Тут уже я не выдержала и застонала.
Оттолкнувшись от кровати обеими руками, он поднялся и сдёрнул с меня штаны и бельё. Я потянула руки к его поясу и довольно ловко расправилась с завязками, реабилитировавшись за пуговицы. Тяжело дыша, он позволил мне спустить всю свою одежду вниз.
Не дав мне опомниться, он устроился рядом и снова поцеловал. Его руки могли беспрепятственно двигаться по моему телу, ничего им не мешало, а вот его торс от меня всё ещё закрывала рубашка. И она меня бесила. Я рванула края в стороны, и пуговицы запрыгали по комнате. Я выгнулась, прижимаясь к освободившейся от лишних тряпок груди. Он обхватил меня рукой и прижал к себе так, что чуть рёбра не затрещали.
Возможно, он считал, что должен мне определённый набор ласк, но у меня было другое мнение, и я потянула его на себя. Ведь первое, что он был точно мне должен, так это разобраться как можно скорее с тянущим, почти болезненным ожиданием внутри. И, слава всем Живым богам, тянуть больше не стал. Я со стоном выдохнула и подалась к нему бёдрами, стараясь заглубить ещё больше. И его сорвало. В резкое, сильное, хриплое и неостановимое. В сладкое, задевающее и выбивающее крики. Сжимающее и сжимающее пружину, которая, наконец, распрямившись, забросила меня куда-то вверх, где всё тело сотрясают молнии удовольствия. Но всё же не настолько высоко, чтобы он не смог меня нагнать.
Утро вышло странным.
Солнце освещало уже всю комнату, когда я проснулась. Но никак не могла заставить себя открыть глаза, потому что чувствовала присутствие обнажённого Эрика в своей кровати. По дыханию я поняла, что он не спит и, вероятно, смотрит на меня.
О чём он думал? Сожалел о произошедшем? Ведь я по сути его заставила. А он не мог мне отказать, потому что, как Меч, беспокоился обо мне. И теперь ему неловко так же, как и мне. Ведь то, что произошло ночью… Воспоминания – яркие, острые – хлынули потоком, затапливая сознание.
– Кира, я вижу, что ты не спишь, – голос Эрика звучал мягко, слегка шутливо. – Когда спят, не краснеют.
Я посмотрела на него и покраснела ещё больше. Он был лохматым, слегка помятым со сна, но таким родным, что сердце зашлось болью. И я заговорила, словами опережая мысли:
– Прости меня, с моей стороны было просто свинством набрасываться на тебя. Я всё знаю, отношения в одной Единице запрещены, да и нет никаких отношений. То есть, я имею в виду, что не настаиваю… И даже… Ох, Мёртвые боги, как неловко! То, что произошло, тебя ни к чему не обязывает. И хоть это было просто восхитительно, я не хочу…
– Погоди, – палец Эрика накрыл мои губы, заставляя замолчать. – Помолчи, Кира, хоть пару ударов сердца.
Я закусила губу, подавив желание спрятаться в подушку от смущения, и кивнула.
– Кира, я понимаю, ты смущена и растеряна. Всё пошло не по плану. Но если кто-то и должен извиняться, то это я. Я не сдержался, хотя должен был. Сейчас мы с тобой возьмём небольшую паузу. Чтобы ты вернулась в норму. Все решения должны приниматься не так. Не когда ты растеряна, испугана и не совсем здорова. Отложим разговоры. Дадим себе время, чтобы всё обдумать и решить, как нам быть дальше. Я бы хотел, чтобы ты успокоилась и в трезвом уме приняла это решение.
Мне стало холодно, особенно изнутри. Кажется, Эрик и это почувствовал тоже, потому что быстро продолжил:
– Кир, я до конца не понимаю, что всё это значит для меня. Но твёрдо знаю только одно: я ни о чём не жалею.
«Я тоже», – мысленно ответила я. Но только мысленно. Всё-таки мой Меч – отличный парень. Не стал отшивать меня или как-то унижать сочувствием. Более элегантно выйти из ситуации, когда переспал с членом своей Единицы, но отношения совсем разрывать не хочешь, сложно придумать. Молодец, что говорить. Я тоже не хочу его терять – он мой Меч, мы с ним самая спаянная Единица. Мы вернулись оттуда, где никто не был. И нам вместе ещё много предстоит сделать. Глупо это всё портить.
– Ты прав, – сказала я, изо всех сил удерживая спокойную улыбку на лице. – Давай сделаем вид, что ничего не было.
– Нет, Кира, нет, – он нахмурился. – Было. Просто нужно время, чтобы всё осознать. В первую очередь тебе.
Я тоже нахмурилась, сгребла на себя одеяло, закрываясь от его взгляда.
– Ладно. Всё. Отложим.
Он ещё некоторое время взглядом ощупывал моё лицо, но кивнул и стал одеваться.
