Чёрный Mercedes-Benz SLR McLaren резко затормозил с левой стороны от видавшего виды грузовичка. В машине на месте пассажира осталась сидеть молодая женщина, а водитель вышел. Рослый широкоплечий мужчина с длинными светлыми волосами и чеканными чертами лица был одет в джинсы, футболку и спортивный пиджак неброского вида. Человек определённого круга легко определил бы по деталям, что эти простые вещи стоили заоблачную сумму.
Из грузовичка выскочили двое лет двадцати с татуировками и манерами уличной шпаны. Один — черноволосый и коренастый, среднего роста. Второй, шатен, был выше и менее крепко сбитый. Их уверенность в своей крутизне несколько сдулась при появлении мужчины, но они не хотели потерять лицо друг перед другом, к тому же их было двое против одного. Черноволосый парень, считавший, по-видимому, себя главным, заговорил:
— Чувак, ты чо творишь?!
— Ребята, вы меня подрезали. Пришлось вас догонять, чтобы объяснить, что так водить нельзя.
— Объяснил? Вали отсюда.
— Сначала вы должны извиниться.
— Чо, берега потерял? Имели мы тебя, твою бабу и твой «Мерс». Вали отсюда, пока не отгрёб.
— Понял, произошла ошибка. Я не знал, что наткнусь на таких бравых ребят. Давайте разойдёмся с миром.
Мужчина достал кошелёк и вытащил сто долларовую купюру. Черноволосый ощущал подвох, но жадность пересилила. Он протянул руку за банкнотой. Мужчина резко её схватил, вывернул за спину и, толкнув парня в спину, с силой припечатал его головой о дверку грузовичка. Пока второй осознал, что произошло, и нерешительно шагнул в сторону мужчины, чтобы помочь приятелю, черноволосый уже был на земле. Худощавый быстро отступил назад. Мужчина презрительно ухмыльнулся и пошёл к своей машине. Перед тем как сесть, он стряхнул несуществующие пылинки с пиджака и провёл рукой по голове, словно приглаживая растрепавшиеся в столкновении волосы.
— Сэм, я так понимаю, ты собирался произвести впечатление этим представлением? — спросила его спутница.
— Произвёл?
— Если бы я была старшеклассницей, то наверняка.
Сэм засмеялся:
— Надеюсь, коллекция вин в моем доме будет иметь бо́льший эффект.
Дом Сэма стоял на холме. Через квартал от него жил основатель компании Оракул, а чуть дальше семья сенатора штата Калифорния. В доме было темно. Когда Сэм включил свет в столовой, Лилит увидела, что длинный стол элегантно сервирован блюдами с едой, и спросила:
— Сколько гостей ты ждёшь?
— Как и говорил: нас ждёт интимный обед вдвоём. Я просто попросил моего повара не дать мне упасть в грязь лицом. Выбери, что тебе нравится.
Сэм зажёг свечи на столе и выключил свет. Окна были наполовину открыты, и ветер надувал занавески, словно паруса на старинном корабле. Под его порывами пламя свечей колебалось, и странные, гротескные тени плясали по стенам комнаты.
— А вот и оно: знаменитое «Шато Латур», любимое вино моего деда. Он рассказывал, что впервые попробовал его летом 1940 года во Франции. Дед всегда с ностальгией вспоминал то время и все вина, которые тогда открыл для себя. Это навсегда осталось у него на первом месте. Потом мы можем спуститься в винный погреб, и я покажу тебе свою коллекцию.
Сэм разлил вино по бокалам.
— Давай выйдем на веранду.
Они встали у самого края с бокалами в руках. Прямо под ними лежал район Марина. Чуть дальше, с правой стороны, в темноте виднелись очертания форта Мэйсон. По бульвару шёл поток машин, а чуть дальше чернели воды залива.
— У меня большие цели, которые мне ещё предстоит достигнуть, но в общем я доволен своей жизнью, — поделился Сэм. — Ещё недавно мне казалось, что у меня есть всё, что я хочу. А если нет, то всегда могу это купить. Но теперь осознал, что этого недостаточно. Я понял, что мне нужен партнер, близкий человек, с которым эту жизнь я могу разделить.
Сэм повернулся к Лилит, так что их лица оказались близко друг к другу, и взял её за плечи, ожидая, что она подставит губы для поцелуя. Но вместо этого Лилит отвернула голову в сторону и движением плеч сбросила руки Сэма.
— Для провинциального актёра это было бы неплохо. Будь я девочкой-дурочкой, то поверила бы, что ты в меня влюблён.
— Почему ты думаешь, что это не так?
— Такие, как ты, по-настоящему могут любить только себя.
— Может быть. Но и ты такая же.
— И я не верю, что наша встреча в баре была случайной.
— Ты умна. И ты действительно меня привлекаешь.
— Так что тебе нужно?
— Твоя помощь.
— В чём?
— Это касается твоего парня, Адама. У него есть одна вещь, она мне нужна.
— У Адама? Мне трудно представить, что у него есть что-то, что могло бы тебя заинтересовать.
— Ты видела когда-нибудь у него старинную монету? Мне говорили, что он носит её на цепочке, как медальон.
— Нет, не видела. Она очень ценная?
— Для меня, да.
— Ты хочешь забрать её себе?
— Да.
— Это его очень расстроит?
— Возможно.
— Ты это сделаешь, даже если придется применить силу?
— Я предпочитаю другие способы, но … безусловно.
— Я тебе помогу. Я его ненавижу.
— Почему?
— Я всегда подозревала, что у него в жизни есть или была другая женщина. Кто-то, кого он продолжает любить и о ком всё время думает. А я не из тех, кто прощает такое.
— Понимаю.
