Вдруг звук резанул слух, как будто органист ошибся нотой, потом ещё одной. С каждой фальшивой нотой мы как будто наливались тяжестью и парить становилось труднее и труднее. Мелодия распалась на диссонирующие звуки, которые ударяли по нервам, вызывая чувство тревоги и страха. Неожиданно мы оказались у самой стены, и я смог рассмотреть картины. Это были работы Иеронима Босха. Невесомость исчезла, и мы камнем полетели вниз.
Я проснулся с гулко стучащим сердцем и услышал ровное дыхание Евы, которая спала рядом со мной. Я тихонько дотронулся до неё. Не просыпаясь, она пододвинулась ближе, обняла, и положила голову мне на грудь.
Сэм полусидел, полулежал на диване, откинувшись на подушки, и рассматривал психотерапевта, которого знал уже много лет. Билл был один из немногих людей, с которыми Сэм разговаривал достаточно откровенно. Конечно, Аэль не думал делиться с психотерапевтом своими планами и мечтами, но всё то, что касалось прошлого, его взаимоотношений с дедом, а также своего эмоционального состояния, он не скрывал. В конце концов старик очень сильно помог ему в своё время, и было вероятно, что не так далёк тот час, когда его помощь понадобится снова.
Сэм не видел Билла, наверное, месяца три, а то и более. За это время старик сдал. Голова облысела окончательно, морщины ещё больше прорезали похудевшее лицо, а глаза за толстыми стеклами очков стали ещё более выпуклыми, как у насекомого. Вдруг Сэма осенило: Билл похож на зелёного богомола, которого он иногда замечал на веранде и на участке позади дома. Эта мысль вызвала прилив отвращения к старику. Возникло желание подойти к нему и с силой тряхнуть, чтобы тот наконец заткнулся. Сэм дёрнулся, чтобы встать, но переселил себя и сдержался. Губы Билла перестали шевелится, и он замолчал, выжидательно смотря на Сэма.
— Да? — вопросительно сказал Сэм.
— Ты перестал регулярно ходить ко мне. Ты хоть продолжаешь принимать таблетки?
Сэму не хотелось отвечать. Он привычным движением поправил волосы и неопределённо покачал головой.
— Время от времени.
— То есть ты опять бросил?
— Надоело. Они делают меня почти таким, как все: скучным и ординарным. Когда я не на таблетках, то могу всё. Я — суперчеловек. Моя сила и гениальность не имеют границ.
— Сэм, если ты не будешь их принимать, может быть срыв, как прошлый раз, а то и хуже.
— Великий боксёр Майк Тайсон тоже сидел на таблетках. Но перед важным боем он переставал их принимать. Затем выходил и разрывал соперника. У меня сейчас тоже очень важный период жизни.
— Если твоя болезнь будет продолжать прогрессировать, то со временем ты больше вообще не сможешь себя контролировать.
— Сколько у меня осталось времени док до того, когда я могу полностью слететь с катушек?
— Не знаю, скажем лет пять, не больше.
— Мне, пожалуй, хватит.
— Хватит для чего?
— Сделаться тем, кем мне быть суждено.
— Давай об этом поговорим. В чём ты видишь своё предназначение?
— Нужен материал для новой статьи в «Психология сегодня»?
— Ты меня просто очень беспокоишь.
— Не волнуйся, Док. У меня всё в порядке.
На самом деле состояние Сэма не было стабильно. Ощущение своего величия, своей экстраординарной роли в истории человечества накатывало волнами и уходило, сменяясь беспокойством и предвкушением катастрофы. Но рефлексировать времени не хватало, он работал не покладая рук, даже спал мало. Среди всех этой суматохи занозой, сидевшей в сознании, всплывало напоминание о том, что он так и не заполучил монету. И Сэм сам не понимал, действительно ли это имеет такое уж большое значение по сравнению с другими делами, или он это сам себе внушил.
— Надо плотнее заняться этим, — сказал Сэм сам себе.
— Чем? — заинтересовался Билл.
— Неважно, мне пора.
Сэм поднялся и, не попрощавшись и даже не взглянув на Билла, вышел из его кабинета.
Сэм сидел, развалившись на кресле в одной рубашке, без брюк. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, и на его безволосой груди можно было увидеть амулет в форме солнечного колеса, который висел на изящной золотой цепочке.
Лилит заканчивала натирать какой-то мазью колено Сэму. Боль беспокоила его очень давно — последствие старой футбольной травмы. Сэм приподнял Лилит и посадил её на здоровое колено, так что она была вполоборота лицом к нему.
— Это важный вечер для меня. Можно сказать, мой первый бал. Ты в форме?
— Конечно. Не сомневайся, обаяю всех.
— Не перегни палку, — засмеялся Сэм. — Всё-таки главное лицо на этом мероприятии я.
Сэм подтолкнул Лилит, и она встала. Поднялся и Сэм, начал одеваться.
Банкет для доноров на предвыборную кампанию Сэма должен был вот-вот начаться. Несколько человек уже вошли, и Сэм знал, что пора выходить в зал, встречать гостей и завязывать беседу.
Они подошли к большому зеркалу. Сэм — в тёмно-сером костюме, Лилит — в строгом, но элегантном вечернем платье тёмно-синего цвета. Он собирался представлять женщину как свою помощницу по связям с общественностью.
