Грегори накрыло с головой горячей волной. Он почти задыхался от близости чужого тела, лежащего в его объятиях – до сих пор такого не было с ним никогда.
Милдрет чувствовала, что Грегори возбуждён. Сама она была слишком вымотана и слаба, чтобы почувствовать физическое возбуждение, но сознание её затопило желание прижаться к Грегори ещё тесней, слиться с ним всем своим существом.
Глаза её поймали взгляд нового господина, и Милдрет поняла, что тот чувствует то же самое. Их тела, облачённые в одни только длинные рубахи, были прижаты друг к другу под одеялом, и ближе, казалось, стать невозможно – и всё же обоим хотелось ещё. «Он понял?» – билось у Милдрет в голове. Как можно было не почувствовать, что рядом лежит вовсе не другой мальчик она представляла с трудом. Она почти хотела, чтобы Грегори наконец догадался – и в то же время не представляла, как смогла бы сказать об этом теперь, когда Грегори подпустил её так близко.
– Я так скучал по тебе… – прошептала Милдрет и покраснела, обнаружив, что произнесла это вслух. В глазах Грегори затеплился довольный огонёк.
– Правда? – спросил он.
Милдрет кивнула и сглотнула, преодолевая сдавивший горло спазм.
– Я думал, ты больше никогда… – она снова сглотнула. – Не знаю. Не подойдёшь ко мне.
В глазах Грегори снова загорелась злость, и Милдрет поняла, что сказала что-то не то, но Грегори просто уткнулся носом ей в плечо.
– Я убью его, – прошептал он. – Всех их убью.
Милдрет не ответила. Только скользнула рукой по его спине и поняла, что Грегори трясёт. Милдрет провела ладонью вдоль его позвоночника ещё раз.
– Ты что? – спросила она.
Грегори, всё ещё прятавший лицо у неё на плече, только покачал головой.
– Ничего, – ответил он, и больше Милдрет спрашивать не стала. Только прижалась плотней и закрыла глаза, проваливаясь в сон.
Грегори всю ночь снилась какая-то дребедень.
Сначала он чувствовал тёплые руки, нежно ласкавшие его тело. В паху наливался жар, и бёдра сами двигались вперёд, силясь прижаться к чужому телу.
Потом он открывал глаза и видел перед собой Данстана. Грегори чудилось, что под плотной рубахой скрывается нежное и мягкое женское тело. Он срывал этот грубый покров, опрокидывал на спину оказавшуюся перед ним нимфу и входил в неё, а та выгибалась и стонала под ним, и сильнее вцеплялась пальцами в его спину.
Наконец Грегори широко распахнул глаза и понял, что на самом деле проснулся.
Вдалеке за стенами башни кричал петух. Сквозь узкую бойницу пробивался первый рассветный луч.
К Грегори стремительно возвращалась память. Он медленно осознавал, что не всё, что ему привиделось, было сном – по крайней мере башня существовала на самом деле, и в самом деле за дверью стояли рыцари, назначенные его охранять.
«Расскажу об этом на исповеди – сожгут», – подумал он.
Грегори стукнул кулаком по тюфяку и, резко перевернувшись на другой бок, обнаружил, что ещё одна деталь существовала наяву – рядом с ним, едва различимый в рассветном полумраке, лежал Данстан.
Его Данстан. Грегори рвано выдохнул и протянул руку, чтобы коснуться щеки, нежно трепетавшей во сне. Данстан был прекрасен вблизи. Грегори успел уже забыть, насколько его пленник красив. В голове не укладывалось, как можно было, владея этой красотой, отдать её на поругание другим.
Грегори провел кончиками пальцев вдоль виска к краешку губ, и те слабо дёрнулись, будто спящий пытался отогнать комара. Это лёгкое движение дрожью отдалось во всём теле Грегори, и он почувствовал, как уже наяву напрягается его плоть.
Это было неправильно, и он этого не понимал, но от одного только прикосновения с шотландцу сердце его готово было выпрыгнуть из груди.
Пальцы Грегори двинулись ниже, прослеживая тонкую косточку видневшуюся в шейном вырезе рубахи. Один из них прочертил контуры ключицы – тонкой и изящной, не в пример тем мальчишкам, что он знал, или даже крестьянским девчонкам, обитавшим в замке.
Тело Данстана казалось худощавым, не похожим на грубые мускулистые тела, которые Грегори видел раньше, и это почему-то заводило ещё сильней. Грудная клетка его медленно вздымалась в опасной близости при каждом вздохе, и Грегори подумал, что если бы коснудся груди пленника, то смог бы ощутить мерный стук его сердца.
Рука Грегори, терзаемого любопытством, полностью накрыла плечо Данстана и, спустившись чуть ниже, остановилась на груди.
Грегори замер понимая, что вместо плоской мужской груди под его ладонью находится небольшой, но вполне женский холмик.
Грегори сглотнул. Удивиться он не успел, лишь подумал, что продолжается наяву его безумный сон. Он стиснул пальцы, наслаждаясь незнакомым, но возбуждающим чувством.
А ещё через мгновение взгляд его упал на лицо Милдрет, и Грегори обнаружил, что та наблюдает за ним из-под приспущенных ресниц.
