Грегори мгновенно отдёрнул руку и тут же разозлился на себя. Чего, собственно, было стесняться? Девчонка обманула его! А ведь она принадлежала ему и должна была принимать любой его каприз. Должна была радоваться тому, что господин захотел коснуться её нежно, а не отлупить. Девчонка… Глупая улыбка расплылась по лицу Грегори, но уже через секунду тот совладал с собой и кашлянул.
– Почему завтрак ещё не готов? – спросил он, и Милдрет мгновенно широко распахнула глаза, будто спрашивая: «Что?» – Ты думал, я тебя взял к себе, чтобы ты всё время спал?
– Взял к себе? – медленно повторила Милдрет, всё ещё не до конца понявшая, что происходит кругом и куда она попала.
– Ты теперь служишь мне.
Милдрет несколько секунд недоумевающее смотрела на него, а затем резко села.
– Простите, господин! – сердце болезненно кольнуло, но она загнала поглубже эту боль. У неё не было никаких оснований ожидать иного – и ей следовало бы сразу это понять.
Милдрет, кое-как перебравшись через лежащего рядом Грегори, опустила ноги на пол. Покачнулась, вставая – на секунду её подвело колено, которое в темнице разнылось ещё сильней.
Грегори пристально наблюдал за каждым её движением. «Девчонка!..» – продолжало биться у него в голове. Когда Милдрет оступилась, рука его метнулась поддержать, но тут же опала, когда та восстановила равновесие. Он сам ещё толком не успел свыкнуться с мыслью, что Данстан теперь здесь, рядом с ним, когда на него свалилась ещё одна новость – Данстана явно звали не Данстан. Новость эта была не менее удивительной, чем-то, что они оказались именно здесь – в башне, охраняемой людьми сэра Генриха. И будто в унисон его мыслям не-Данстан спросила:
– Где мы?
– Под арестом, – буркнул Грегори мрачно. Тоже сел на кровати и поплотнее завернулся в плед. Все остальные мысли мигом вылетели у него из головы.
Милдрет вопросительно смотрела на него, но Грегори нечего было сказать.
– Я не знаю, – произнёс он и, уронив лицо на ладони, принялся с усилием протирать заспанные глаза. – Слушай, я есть хочу. Сделай что-нибудь, а?
Милдрет торопливо кивнула и продолжила натягивать одежду. Затем дёрнула за ручку двери и тут же обнаружила, что та заперта. Снова оглянулась на Грегори, ожидая, что тот достанет ключ, но тот только приказал:
– Постучи.
Милдрет выполнила приказ, и через несколько секунд загремел замок, дверь отворилась, и в проёме показался рыцарь – Милдрет смутно знала его, но только потому, что видела на пирах, за верхним столом. По телу её пробежала дрожь, но она тут же взяла себя в руки и твёрдо сказала:
– Молодому господину требуется завтрак, – подумала и добавила. – А также вода для умывания.
Стражник отступил в сторону, видимо, обозначая, что эту проблему Милдрет предстоит решить самой.
Милдрет нырнула наружу, и обернулась на секунду – Грегори, сидевший на кровати, выглядел одиноким и потерянным. Никаких признаков того, что за ночь он догадался, с кем ему предстоит жить, молодой Вьепон не проявлял. Не хотелось оставлять его одного, но, подумав, Милдрет решила, что чем раньше начнёт, тем раньше сможет вернуться к нему.
Она отцепилась от косяка и, оглядевшись, чтобы понять, куда их поместили, направилась в сторону кухни.
С кухаркой справиться было легко. Сначала та заявила было, что завтракать положено за общим столом. Потом, когда Милдрет сказала, что Грегори не может покинуть своих покоев, попыталась бултыхнуть ему в миску пшеничной каши.
Милдрет желудок свело от вида густой жижи, сама бы она сейчас съела и её, но, поскольку еду надо было нести Грегори, решила поспорить ещё.
– Молодой наследник плохо себя чувствует, – заявила она. – Ты же не хочешь отвечать перед ним и его отцом?
Кухарка наградила Милдрет злым взглядом и бултыхнула в миску ещё и ломоть мяса.
Милдрет проследила взглядом его путь и продолжила:
– Я понимаю, что ты не ждала моего прихода, но к обеду я рассчитываю на соответствующую статусу моего господина еду и посуду.
Она взяла миску и направилась обратно к башне.
Грегори лежал на кровати, глядя в потолок. Он явно пребывал в апатии, но Милдрет решила пока не обращать на это внимания и, поставив миску рядом с кроватью, снова вышла, теперь уже за водой.
Новый господин вызывал у неё противоречивые чувства.
Грегори сам по себе притягивал её как магнит. И если бы Милдрет дали волю выбирать, она бы его с ложечки кормила три раза в день – таким умилительным было его красивое лицо, когда Грегори злился или обижался.
