Слова Тиграна в исполнении Лусо казались мне насмешкой судьбы.
– Они заряжены.
Но на работу я не поеду.
Чуть помедлив, бабушка все же вошла в комнату. Шаркающие шаги приблизились, и теплая рука легла на мое плечо.
– Балес[37], что с тобой? Ты скучаешь по дому, по родителям?
Что?!
– Нет, бабушка, что ты!
Я вдруг осознала, что давно уже перестала думать о Москве, прошлой жизни, родителях. Я обрела дом и семью.
– Конечно, ты привыкла к другой жизни, и мне грустно, что мы не можем тебе ее дать. – Старушка опустила голову – точь-в-точь как это делала я.
Меня почему-то так обрадовало это сходство, что я схватила ее ладонь обеими руками. Как было бы прекрасно, будь у меня возможность общаться с бабушкой с раннего детства! Я сказала ей об этом, гладя мягкую старческую кожу, на ощупь напоминавшую муку.
Наира обрадовалась, хоть и не до конца мне поверила.
– Ложись спать, дорогая. Тебе рано вставать.
– Я не поеду. – Я почувствовала неприятный осадок от своих слов.
– Как? А ты предупредила Тиграна?
– Нет.
Бабушка поджала губы в неодобрении. Тщательно подбирая слова, она заговорила:
– Так нельзя, балес. Позвони и скажи, что тебе нездоровится, чтобы тебе успели найти замену.
Мои глаза вновь наполнились слезами. Я спрятала лицо в коленях, дав понять, что не хочу продолжать разговор.
Бабушка вышла, но через пятнадцать минут я вновь услышала ее тревожный голос:
– Тигран хочет с тобой поговорить.
– Что? – Я вскочила с подоконника. – Ты что, позвонила ему?!
– А что мне оставалось? – Она беспомощно развела руками.
Я застонала, вцепившись в едва отросшие волосы.
– Где телефон?
– Он внизу, ждет в машине.
Я перелезла через окно на балкон и взглянула вниз. Тигран курил, прислонившись к капоту. Случайно ли, но он поднял голову до того, как я успела отпрянуть от перил.
– Спускайся! – крикнул он мне.
Даже через разделявшие нас шесть этажей я кожей ощутила недоброе. Не сдвинувшись с места, я продолжала всматриваться в ночь, где между его пальцев доживала свои секунды сигарета.
– Мариам!
Я вздрогнула.
– Спускайся сейчас же!
Сопротивляясь каждому шагу, я направилась к двери. Мне вспомнился первый день в Ереване, то, с каким тяжелым сердцем я шагнула в лифт. Нынешние ощущения были не лучше.
Он поставил машину прямо напротив входа, словно опасался, что я убегу. Напрасно: ноги меня практически не слушались.
– Садись! – бросил он, вышвырнув окурок.
Я открыла дверь машины, куда еще совсем недавно запрыгивала с едва сдерживаемым восторгом. Часто ли с ним ездила Анжела? Любовалась, держала за руку? Я уставилась перед собой, чувствуя, как левая половина лица тлеет под его яростным взглядом.
– Ничего не хочешь сказать?
– Нет, – буркнула я.
– Мариам, объясни, в чем дело.
– Нет.
– Мари…
– Нет! – Мои кулаки опустились на бардачок.
Я попыталась выйти, но Тигран одной рукой прижал меня за плечо к сиденью.
– Да что с тобой?! – взорвался он. – Ты можешь вести себя как взрослый человек?
– Я никуда завтра не поеду! И разговаривать с тобой не собираюсь!
– Поедешь! И если тебя что-то не устраивает, тебе придется говорить со мной! Не с Лусо и не с бабушкой, поняла меня?
Говорят, если закрыть глаза и представить лицо человека под водой, то…
– Мариам!
– Ты всю неделю черт знает с кем! Черт знает где! – выпалила я.
Его брови поползли вверх.
– Черт знает кто – это моя невеста, Мари! Она приехала из Штатов и скоро у едет, – заговорил он, выжигая на моем теле каждое слово.
– Почему ты не говорил мне о ней?
– Аствац им! – Тигран сжал виски большим и указательным пальцами. – А ты не забыла, что я тебе не подружка? Я твой работодатель! Пара задушевных бесед не делает наши отношения особенными, не питай иллюзий! Я живу своей жизнью, ты своей!
– И что, ты ее любишь? – не унималась я.
Он скривился, будто ничего глупее не слышал.
– Брось! Мои родители любили друг друга, и чем это закончилось? Никогда не растворяйся в другом человеке – тогда сможешь выжить, когда его не станет.
Я не верила своим ушам. Как он может говорить такое? К чему вообще такая жизнь?
– Да лучше тогда сразу сдохнуть! – услышала я свой шепот.
– Хватит! Отработай до конца лета, как договаривались, а потом делай что хочешь. – Он снова закурил. – Иди спать. В семь выезжаем.
Я выскочила из машины. Лифт тащился ко мне слишком медленно, и я побежала вверх по лестнице. Голова гудела. В ней погибала прекрасная волшебная цивилизация. Мечты оказались перелетными птицами и разом снялись с места. Прекрасный принц, укравший сердце принцессы, обручился с влиятельной королевой. А ставшее ненужным сердце выбросил у ворот.
