Кэссиди Блейк и ее лучший друг, призрак Джейкоб, оказались в Париже, где родители Кэссиди снимают очередной выпуск передачи о самых таинственных городах мира. Как прекрасно гулять, есть круассаны, любоваться Эйфелевой башней… Но мало кому известно, что под мостовыми французской столицы раскинулось огромное царство мертвых – знаменитые парижские катакомбы.По темным туннелям бродит неупокоенный дух, его силы крепнут, и если Кэссиди не справится с ним, разбушевавшийся призрак начнет угрожать целому городу… После того, как Кэссиди чуть не утонула, она научилась приоткрывать завесу, отделяющую мир живых от мира мертвых. Ее лучший друг – призрак. В ее жизни все и так уже непросто, но станет гораздо сложнее, когда ее родители примут участие в телешоу о самых известных местах в мире, связанных со сверхъестественными явлениями.
Victoria Schwab
TUNNEL OF BONES
Text copyright © 2019 by Victoria Schwab
© Е. Мигунова, перевод на русский язык
©ООО «Издательство АСТ», 2020
По городу, дребезжа и погромыхивая, едет поезд.
За окнами мелькают тени – еле заметный намек на движение, – темные на темном. Я чувствую, как вздымается и опадает Вуаль, слышу стук призраков по обе стороны от нее.
– Хм, не нравится мне это, – замечает мой лучший друг Джейкоб, пряча руки в карманы.
– Трусишка, – шепчу я в ответ, как будто мне самой не страшно в присутствии множества духов.
На коленях у меня переноска, оттуда хмуро выглядывает Мрак. В зеленых глазищах горит огонек, кот явно жаждет мести за то, что его снова лишили свободы. Напротив – мама и папа с нашими чемоданами. Карта метро над их головами похожа на клубок разноцветных линий. Не план, а головоломка или лабиринт. Как-то раз я была с родителями в Нью-Йорке, и там мы каждый день ездили на метро, но я так и не научилась разбираться в этой путанице.
А ведь там все надписи были на английском.
Джейкоб сидит рядом со мной, привалившись к стене, а я опять смотрю в окно. В стекле мое отражение – растрепанные темные волосы, карие глаза, круглое лицо и старомодная фотокамера на шее, но
Наверное, нужно объяснить: сам Джейкоб предпочитает называть себя «человеком с ограниченными телесными возможностями», но вообще-то он призрак. Его никто не видит, кроме меня. (И Лары, девочки, с которой мы недавно познакомились – но это только потому, что она такая же, как я. Мы обе пересекли границу между жизнью и смертью и вернулись обратно.) Вам, наверное, кажется странным, что мой лучший друг – привидение? Возможно, так и есть… Но в моей жизни это далеко не самое странное.
Меня зовут Кэссиди Блейк, и год назад я едва не утонула. Джейкоб спас мне жизнь, и с тех пор я могу пересекать Вуаль и попадать в странное место, где полно призраков. Моя задача вызволять оттуда неупокоенные души.
Джейкоб возмущенно фыркает:
– Это твоя задача
Забыла сказать: Джейкоб читает мои мысли. Видимо, это случается, когда мертвый выталкивает живого, который пересек границу смерти, обратно. Все немного запутывается…
Итак, мы с погибшим парнем-телепатом друзья не разлей вода. А если вам кажется, что странностей все еще маловато, то я добавлю. Единственная причина, по которой мы все сейчас едем в этом поезде, заключается в том, что мои родители снимают реалити-шоу о городах, в которых больше всего призраков.
Понимаете?
То, что Джейкоб – призрак, уже начинает казаться нормальным.
–
Я закатываю глаза. Поезд тормозит, диктор объявляет следующую остановку:
– «Площадь Согласия».
– Это наша! – вскакивает мама.
Поезд подползает к перрону, мы выходим, пробираемся сквозь толпу. Папа забирает у меня переноску с Мраком (какое облегчение – наш кот намного тяжелее, чем кажется на первый взгляд!), и мы с вещами тащимся по лестнице вверх.
На улице я останавливаюсь, задохнувшись не от подъема, а от вида, который открылся перед нами. Мы стоим на краю
Мама вскидывает руки, как будто хочет поймать и заключить в объятия весь город целиком.
– Добро пожаловать в Париж!
Вы, может быть, думаете, что город – он и есть город, и все города одинаковы.
Но вы ошибаетесь. Мы только что прибыли из шотландского города Эдинбурга, скопища массивных камней и узких улиц, такие места кажутся мрачными, будто вечно погруженными в тень.
А Париж?
Париж просторный, элегантный, светлый.
Теперь, когда мы поднялись наверх, призрачный стук поутих, а Вуаль – едва заметное серое мерцание, – легко касается моей кожи. Может быть, в Париже не так много привидений, как в Эдинбурге. Может быть…
Но, если бы так было, мы сюда не приехали бы.
Мои родители гоняются не за сказками. Они гоняются за историями о призраках.
– Сюда, – говорит папа, и мы сворачиваем на широкую улицу, которая называется Рю де Риволи. По одну сторону – дорогущие магазины, по другую – деревья.
Вокруг люди, шикарно одетые, женщины на высоких каблуках. А вот двое подростков подпирают стенку: у парня к губе будто приклеилась сигарета, а девочка в шелковой блузке с бантом на воротнике как будто сошла со страницы модного журнала. Еще одна девушка в блестящих балетках вместе с парнем в полосатой рубашке поло выгуливает пуделя. Здесь даже
