Поездка, если верить мобильному приложению, займет девятнадцать минут.
Кино, если верить таймеру, закончится через двадцать четыре.
Кажется, мы успеваем. Но на экране вдруг появляется оранжевая метка с сообщением, что поезд задерживается на две минуты.
Джейкоб хмурится и считает, загибая пальцы, а я нервно переминаюсь с ноги на ногу. Поезд наконец вползает на станцию, и я запрыгиваю в него.
Девятнадцать минут спустя я несусь как угорелая по улице, влетаю в дверь кинотеатра и пробегаю через холл в зал номер три.
Упав на сиденье, задеваю ногой ведерко с попкорном, которое сама же оставила на полу, и успеваю увидеть, как два главных героя целуются под музыку на крыше Нью-Йорка.
– Может быть, когда-нибудь, – говорит Джейкоб, уныло глядя на ползущие по экрану титры, – мы сможем просто остаться и спокойно посмотреть фильм.
Мама с папой ждут снаружи, как и обещали. Операторов и Полин рядом нет, наверняка они уже разъехались по домам.
– Ну, как кино? – спрашивает мама.
– Фильм что надо, – говорю я. – А как улица Шантр?
– О, изумительно! – улыбается мама. – И изумительно полна призраков, – она обнимает меня за плечи. – Ну, а теперь в отель. Я тебе все расскажу по дороге…
Я понимаю, что что-то не так, уже у входа в отель.
Ни холодного ветерка, ни внезапного ледяного дуновения, только предчувствие. Слишком много народу в вестибюле, причем у половины из них такой вид, будто они попали под дождь. И это странно, потому что в Париже солнечно.
Увидев нас, сотрудница у стойки недовольно кривится, как будто мы в чем-то провинились.
Я поеживаюсь. Не удивлюсь, если так оно и есть.
– Что происходит? – спрашивает папа, подходя к стойке.
Лицо служащей становится еще кислее.
– Ах, месье Блейк. Видите ли, произошел
– Это не я! – быстро поднимает руки Джейкоб. – В принципе, я мог бы это сделать, но не делал.
Я закатываю глаза. Это и так понятно.
Папа качает головой.
– Но нас целый день не было в отеле.
– Полагаю, – говорит служащая, –
– Полагаю, – она вытаскивает что-то из-под стойки, – это был
И она ставит на стойку переноску Мрака.
Оттуда сверкают зеленые глаза – судя по всему, кот рассержен не меньше, чем служащая. Она подталкивает клетку к нам.
– Вы думаете, кот мог каким-то образом включить пожарную сигнализацию? – спрашивает мама.
Папа вспыхивает, а женщина продолжает:
– Мы поспешили вынести ваши вещи из номера. В вашем новом номере будет сухо и чисто. К сожалению, он пока не готов. – Она без улыбки кивает в сторону тележки с напитками. – А пока, прошу, вы можете выпить кофе.
Папа хочет возразить, но мама берет его под локоть, подхватывает клетку с Мраком, и мы направляемся к креслам, где нам предложено ждать.
– Нет, он был не такой толстый, – говорит Джейкоб, свесившись с подлокотника дивана.
Я сижу по-турецки на мраморном полу вестибюля с листком бумаги и одним из маминых обгрызенных карандашей. Я уже составила список того, что мы знаем о полтергейсте, приписав
Папа читает, а мама с отсутствующим видом негромко постукивает ногтями по обложке блокнота:
Я заставляю себя сосредоточиться на рисунке.
– Нет, его голова больше была похожа на… – Джейкоб как будто сжимает в руках баскетбольный мяч. Или футбольный? Кособокий футбольный мяч?
– Я тебя не понимаю, – хмыкаю я и стираю первый набросок. Попытаюсь вспомнить одежду призрака. Как жаль, что я не могу сунуть карандаш Джейкобу. Пусть бы он мучился. Но увы, только один из нас реален настолько, чтобы удержать его в руке, так что продолжаю двигать ластиком по тонкой бумаге.
– Вот если бы у тебя была какая-нибудь штука, помогающая запечатлевать людей… Постой, как же это называется? – размышляет Джейкоб. – Ах да, ФОТОАППАРАТ!
Я смотрю на него во все глаза. Моя камера может делать снимки за Вуалью, но в последний раз, когда я проверяла, оказалось, что призраки выходят не очень четко. Да и вообще, здесь у меня нет под рукой ни лаборатории, ни времени на проявку и печать. Так что, боюсь, я вряд ли успела бы сделать фотографию зловещего мальчишки, чтобы ходить с ней и расспрашивать людей, кем он был до того, как начал меня преследовать.
Джейкоб обиженно надувается.
– Ну, если ты
