Я ничего не могу с собой поделать: ясно, что это нехорошо и грозит серьезными проблемами, но какая-то часть меня говорит: никто и никогда еще не вызывал во мне такой гордости, как Рыжий Ублю… теперь он малыш Гарри. Даже Джейсоном, когда он закончил свой юридический, я гордился меньше.
Правда, Иветт далеко не в восторге.
— Он домогался до нескольких девочек по телефону и в «Фейсбуке», просил их прислать ему свои обнаженные фотографии. Судя по всему, сейчас все мальчики этим занимаются. Это одна из тех отвратительных наклонностей, которой прямо сейчас должен быть положен конец, я не позволю, чтобы мой сын, наш сын…
Звучит тревожный звонок.
— А почему это он должен один за всех отвечать? По мне, так это дискриминация.
— Что?
— Рыжие дети всегда выделяются. Некоторые считают, что имеют право делать из них жертв, а это неправильно!
— Это здесь вообще ни при чем! Все из-за того, что он единственный лезет к девочкам вот так, без обиняков!
Заебись, это же я сказал ему, чтобы он так поступал! Будь, черт возьми, мужиком, говори им все прямо в лицо — мои слова. Потом я вспоминаю Донну и что говорили о ней те придурки, которых я отметелил на пустыре. Кто научил их так обращаться с девушками? Запутанная, сука, настала жизнь.
— У парней все по-другому, я читал про это. Наука. Мы с раннего возраста подвержены гормональным всплескам. В башку вбрасывается тестостерон. Ваши гормоны проявляют себя только раз в месяц, нам же приходится иметь с ними дело постоянно. Неудивительно, что у него немного отказали тормоза.
— Не навешивай на него свои жалкие оправдания! И с каких это пор ты интересуешься наукой?
— Ты не поверишь, — говорю я. — Но ты права: сейчас речь не обо мне, а о будущем нашего сына. Поэтому я с ним поговорю: как отец с сыном.
Она совершенно ошеломлена моим ответом. Ну, пиздец, не могу же я быть настолько никчемным, самовлюбленным придурком, готовым только на еблю?! Но вскоре она снова берет себя в руки, как тому обучены все богатеи:
— И что же именно ты намерен ему сказать?
— Я намерен сказать, что такое поведение недопустимо!
— Отлично!
Что ж, она все равно не слишком довольна, но мы хотя бы допиваем чай, пусть и в атмосфере натужной любезности. За соседним столиком сидят две потаскушки, им почти удается вызвать стояк даже у одурманенного таблетками Верного Друга. Я рад поскорее смотаться, но снаружи обстановка ничуть не лучше. По правде говоря, с тех пор как погода разгулялась, это, сука, просто пытка. В городе сплошные мохнатки. Даже с этими бесполезными, сука, таблетками я вынужден представлять, как Толстолобый или, скажем, Блейдси сосут мой болт, чтобы только унять эрекцию. Подумать только, а ведь раньше, когда я был рядом с пташкой и чувствовал возбуждение, то, чтобы немного притормозить, я представлял, как мой старый краснолицый друг Алек Почта берет моего Верного Друга за щеку; правда теперь этому методу пизда! Сука, после моего случая Фрейд мог бы со спокойной совестью уходить на пенсию!
Бедняга Алек стал пищей для насекомых, а этот старый говнюк Генри в своем духе, решил зависнуть тут, сука, пока не пройдет финал Кубка. Итак, я отправляюсь в «Бизнес-бар», а там снаружи уже и Билли, и Рэб, и даже Больной!
— Я собирался смотреть по телику, но в последнюю минуту запрыгнул в самолет. Не каждый день выдается возможность отпиздить этих дебилов в финале Кубка.
— Нам вообще не выдавалась возможность кого-либо отпиздить в финале Кубка с тысяча девятьсот второго года, — говорит Билли.
— Не будь таким пессимистом, — говорит Больной. — Они играют с чужими деньгами и скоро всплывут брюхом кверху, читай историю. Это судьба, мы сошлись с дерьмовой разваливающейся командой, которая довольствуется четвертью своей ворованной зарплаты, так что мы сотрем их в порошок. Терри?
— Я в последнее время не в теме.
Рэб Биррелл смотрит на меня как на дебила:
— И где же ты был, на Марсе?
— Почему бы и нет, — говорю я.
— К слову о ебле, — шепчет Больной, — когда ты уже пришлешь ко мне того парня? Мне нужно устроить ему просмотр, поскольку мне каким-то чудесным образом удалось обналичить чек от моего украинского партнера. Я переписал сценарий «Ёбаря-три», назвал его «Пахарь», теперь там новый протагонист, брат Ебаря. Не хочу портить франшизу и закрывать у Кертиса перед носом дверь, вдруг у этого маленького неблагодарного придурка что-нибудь там в Сан-Фернандо не срастется.
— Я пришлю его. А ты не хочешь встретиться с ним здесь?
— У меня отпуск, — помпезно произносит Больной. — Я хочу провести время со своей семьей.
Мы садимся в лимо и катим в сторону «Хэмпдена». Кокоса и шампанского вдоволь, а тонированное стекло защищает от назойливых копов. Только так и должно быть. Мы с Рэбом отлично базарим за Фолкнера, Билли готов повеситься, а Больной качает головой. Лучше бы мы оставались в лимузине и катались по городу, потому что с этого момента день быстро пошел под откос.
