Мы вплотную подошли к вопросу об ответственности за фашизм и Вторую мировую войну. Официальный приговор был вынесен победителями на Нюрнбергском трибунале и он справедлив, но лишь отчасти. Ведь немецкий фашизм был и неизбежным следствием внешней политики самих Великих Демократий. Речь не идет об оправдании немцев, правящих и деловых кругов германской элиты, нанявших Гитлера, но они внесли не более чем лишь свой вклад в общее дело наравне с народами, правящими и деловыми элитами Франции, Англии, США, Польши и т.д., всеми теми, кто прямо или косвенно получил выгоды от версальского мира, от разорения и радикализации Германии.
Казалось бы, после всего сказанного ответ ясен. Но все не так просто. Ведь установление фашистской диктатуры или развязывание войны для многих десятков и сотен миллионов людей, населявшие разные страны, в том числе и Германию, не было самоцелью. Что же ими двигало?
За всем стоял всесокрушающий и неотвратимый интерес.
Либерализм возник в европейских странах в XVII–XVIII вв., провозгласив принципы гражданских, политических, экономических прав и свобод. Истоки либерализма лежат в концепциях Дж. Локка, физиократов, А. Смита, Ш. Монтескье… Однако изложенные ими принципы не были абсолютно новым откровением, они господствовали в западном мире уже более века, в виде постулатов кальвинизма. Говоря об идеологическом наследстве, оставленном кальвинизмом, М. Вебер отмечал:
Дилемма «совести и наживы» была обусловлена тем, что либерализм в реальных условиях ограниченности материальных и экономических ресурсов может реализовать свои идеи абсолютной свободы только для ограниченного круга элиты, за счет остальной части общества. Об этом говорил уже один из основоположников гражданского общества, Джон Локк: «Никто не может разбогатеть, не нанося убытка другому».
Однако для того, чтобы эти принципы утвердились в обществе, раннему капитализму потребовалось религиозное оправдание наживы, которого не давало Евангелие. Именно эти цели преследовала Религиозная реформация, которая была призвана дать капитализму необходимое моральное оправдание. Она началась с возникновения духа капитализма, сопровождавшегося сдвигом от евангельских, христианских установок к законам Моисея, как «естественному праву», и здесь, по словам М. Вебера, нужна была «вся мощь ветхозаветного Бога, который награждал своих избранных еще в этой жизни».
Фундаментальное утверждение кальвинистов (1609 г.) гласило: «Хотя и говорят, что Бог послал сына своего для того, чтобы искупить грехи рода человеческого, но не такова была его цель: он хотел спасти от гибели лишь немногих. И я говорю вам, что Бог умер лишь для спасения избранных». С. Кара-Мурза замечает, что это был «отход от сути христианства назад, к идее «избранного народа». Видимым признаком избранности стало
Материальные стимулы и религиозные проповеди взывали к радикализации индивидуализма, принципы которого сформулировал Т. Гоббс: «…человек ищет не общения, а господства, к другим людям его влечет не любовь, а жажда славы и удобства. Повсюду человек добивается только своей выгоды…
Как только дух капитализма завоевал западное общество, религиозная оболочка стала тесна для него и была просто отброшена, представив в чистом виде идеологию либерализма. Вебер поясняет, почему так случилось: «Капиталистическое хозяйство не нуждается более в санкции того или иного религиозного учения и видит в любом влиянии церкви на хозяйственную жизнь такую же помеху, как регламентирование экономики со стороны государства. Мировоззрение теперь определяется интересами торговой или социальной политики. Тот, кто не приспособился к условиям, от которых зависит успех в капиталистическом обществе, терпит крушение или не продвигается по социальной лестнице.
Капитализм, одержав победу, отбрасывает не нужную ему больше опору»{1098}.
