Тупик либерализма полностью

О методах, которыми вторичная демократия подчиняет народ своей власти, писал в начале XX в. французский дипломат М. Палеолог: «Демократия… не нарушая своих принципов… может сочетать в себе все виды гнета политического, религиозного, социального. Но при демократическом строе деспотизм становится неуловимым, так как он распыляется по различным учреждениям, он не воплощается ни в каком одном лице, он вездесущ и в то же время его нет нигде; оттого он, как пар, наполняющий пространство, невидим, но удушлив, он как бы сливается с национальным климатом Он нас раздражает, от него страдают, на него жалуются, но не на кого обрушиться. Люди обыкновенно привыкают к этому злу и подчиняются. Нельзя же сильно ненавидеть то, чего не видишь»^{1115}.

Ф. Хайек указывал еще на одну черту доставшуюся либерализму в наследство от кальвинизма: «У нас нет привычки оценивать моральные кодексы с точки зрения их большей или меньшей полноты… Нас здесь не интересует вопрос, желательно ли существование такого полного этического кодекса… до сегодняшнего дня развитие цивилизации сопровождалось последовательным сокращением… правил, из которых состоит наш моральный кодекс…, а содержание их принимало все более обобщенный характер… мы пришли к морали, в рамках которой индивид может действовать по своему усмотрению… Это фундамент, и на нем строится вся философия индивидуализма».

А поскольку целью деятельности индивида в либеральной доктрине является «максимальное удовлетворение материальных потребностей», то моральным для индивида становится все, что приносит прибыль. Так, авторы современной библии либеральной экономики К. Макконелл и С. Брю утверждают принципы либерализма формулой: «рыночная система это бесстрастный механизм. Она не имеет совести, не приспосабливается к моральным нормам…»^{1116}. Именно из либерального отрицания морали выросли тезисы Ницше: «Мораль — полезная ошибка… ложь осознанная, как необходимость». «Мораль — это зверинец; предпосылка ее та, что железные прутья могут быть полезнее, чем свобода…». «Возражение против дарвинизма. Средство слабых, необходимые для того, что бы удержать власть…»^{1117}.

Отрицание морали неизбежно привело бы к скорому взаимному самоуничтожению общества. Однако этого не произошло. Почему? — Либеральная идеология быстро нашла замену морали в виде — римского права. Последнее неожиданно воскресло в начале XVI века, вместе с первым пробуждением капитализма. Как отмечает В. Шубарт, «наряду с Реформацией и Ренессансом рецепция римского права была третьим большим культурным процессом, в котором заметен поворот в мироощущении Запада»^{1118}.

Возвращение к римскому праву решало две ключевые задачи. Во-первых, обществу, отрицающему мораль необходим «намордник», чтобы его члены не перегрызли друг другу глотки. И на смену морали пришло насилие: «В новой Европе все больше утверждалась римская идея о государстве принуждения, покоящемся не на всеобщем чувстве солидарности, а на страхе перед наказанием, не на свободе, а на насилии…»^{1119}.

Во-вторых, «римское право вытеснило товарищеские права готики не потому, что оно юридически превосходило их, а потому, что это было право материально сильного, это было властное право»^{1120}. Ф. Хайек разъяснял мысль, указывая, что само понятие римского права призвано закрепить социальное неравенство: «Формальное равенство перед законом несовместимо с любыми действиями правительства… основанны(ми) на идее справедливого распределения, (они) однозначно вед(ут) к разрушению правозаконности… Никто не будет отрицать, что правозаконность ведет к экономическому неравенству…»^{1121}.