Тупик либерализма полностью

Каких бы идеологических установок ни придерживались стороны, все они признают необходимость срочного решения проблемы. По мнению А. Гринспена: «Если мы не займемся этой проблемой и не обуздаем рост неравенства доходов, наблюдающийся в последние 25 лет, то культурные связи, которые скрепляют наше общество, могут нарушиться. Вероятные последствия — рост недовольства, разложение власти и даже серьезные проявления насилия — создают угрозу основам цивилизованности, от которой зависит развитие экономики»^{1483}. Однако Гринспен не дает решения этой проблемы, и не способен дать, поскольку либеральная идеология, ставящая во главу угла «личность, стремящуюся к своей выгоде»[209], не имеет собственных позитивных идей на этот счет.

Решение пока предлагается только из-за другой стороны баррикад. В устах Дж. Стиглица оно звучит следующим образом: «Кому-то придется заплатить по счетам. Даже если эти счета будут распределены между всеми гражданами страны пропорционально, для большинства американцев последствия этого станут катастрофическими… у нас нет выбора, если мы хотим хотя бы в какой то мере чувства справедливости, вся тяжесть корректировки должна лечь на тех представителей верхушки общественной пирамиды, которые за последние три десятилетия очень много выиграли благодаря созданному положению дел, и на финансовый сектор, действия которого так дорого обошлись остальной части общества»^{1484}.

Помимо восстановления справедливости решение проблемы неравенства, по мнению Стиглица, должно помочь решить и экономическую проблему: «Чтобы восстановить общий объем американского потребления, следует осуществить масштабное перераспределение доходов… Более прогрессивное налогообложение… не только позволит добиться желаемого результата, но и поможет стабилизировать экономику»^{1485}.

Однако подобные предложения остались без ответа. «Финансовый сектор не желает расплачиваться за совершенные им промахи… они усердно пытаются переложить свою вину на других, включая и тех, кто пострадал от их действий», — констатировал Стиглиц год спустя^{1486}. В частности, под давлением республиканцев (имеющих большинство в Сенате), Обама был вынужден продлить налоговые льготы для наиболее состоятельных американцев. Сравнивая политику демократа Обамы и республиканца Буша, Стиглиц пришел к выводу, что при смене власти практически не произошло никаких изменений. Это привело к «распространению мнения о том, что нынешняя администрация (Обамы) оказалась в руках тех же сил, которые породили этот кризис»^{1487}.

Б. Обама оказался заложником тех самых сил, о которых писал еще Д. Харви: «Союз сил, которые нам удалось консолидировать, и большинство, которое нам удалось возглавить, оказались настолько сильны, что последующие поколения политиков не смогут игнорировать это наследство. Возможно, самое большое проявление их успеха состоит в том, что как Клинтон, так и Блэр находились в ситуации, в которой оставленное им пространство для маневра оказалось так мало, что они не слишком много могли сделать и, вопреки собственному верному инстинкту, обязаны были поддерживать процесс восстановления правящего класса»^{1488}.

Следующий акт драмы начнется в первые месяцы 2011 г. По всей стране власти штатов, столкнувшись с дефицитом бюджета, начали законодательную атаку против работников государственных и муниципальных коммунальных служб, стремясь урезать или полностью отменить права на коллективные сделки, ревизии подверглись также госрасходы на образование и здравоохранение. В ответ почти половину штатов: от огромной Калифорнии до крохотного Массачусетса — охватили массовые акции протеста^{1489}. В апреле 2011 г. был задержан даже мэр Вашингтона В. Грей, который вместе со своими сторонниками перекрыл улицу у здания сената и скандировал лозунги протеста против сокращения социальных расходов.