Тупик либерализма полностью

Порочный союз брал свое фактическое начало с 8 ноября 1923 г., когда в Мюнхене произошел «пивной путч». Тогда рядом с Гитлером шел Людендорф[77], с губ генерала срывались слова проклятий в адрес тех, кто, по его мнению, привел Германию к подписанию Версальского мира: «Контрибуции, возложенные на нас, непосильны. Вина, которая ложится на революцию, не ограничивается этим миром. Она наложила на германский народ тяжелое ярмо и сделала жизнь под этим рабским игом совершенно невыносимой. Народу грозит полное истребление… Родина настолько обессилена миром, что не может сохранить существующее население»^{605}.

Реакционные круги представляли крупные баварские промышленники, которые в показаниях на мюнхенском процессе в феврале 1924 г. свидетельствовали, что они систематически снабжали Гитлера деньгами. «Давали деньги, — заявлял представитель союза промышленников Куло, — потому что… (мы) держались того мнения, что Гитлер — единственный человек, который призван освободить рабочих из когтей марксизма и перевести их в патриотический лагерь»^{606}. Даже Веймар казался реакционерам немыслимой уступкой левым.

Еще один круг реакционеров представляли «бывшие»: одним из первых внес в фонд НСДАП несколько млн. марок бывший император Вильгельм II^{607}. Принц Август Вильгельм («Ауви») владел миллионным состоянием, накопленным благодаря «компенсациям», которые выплачивала Веймарская республика. Из этих средств Ауви, по словам О. Штрассера, снабжал руководство НСДАП^{608}. «Пожертвования» шли и от принцев Кобургского, Гессенского, Ольденбургского и Мекленбургского^{609}.

Порочный союз привлекал в свои ряды все новых сторонников; так, в 1927 г. в НСДАП вступили директор могущественного «Рурско-Вестфальского угольного синдиката» Э. Кирдорф и стальной магнат Ф. Тиссен^{610}. По словам Э. Генри с этого момента Тиссен «главный патрон и подлинный вдохновитель гитлеровской партии»^{611}. Однако, несмотря на все усилия могущественного порочного союза, позиции нацистов в период процветания немецкой экономики становились все слабее. Так, на выборах в рейхстаг в 1924 г. они получили 6,5% (32 места), в 1928 г. всего — 2,6% голосов (12 мест).

Однако неожиданно все изменилось. Показательным в этом плане является пример «И.Г. Фарбениндустри» — «синтетический Рур» — 130 тыс. рабочих до кризиса, с капиталом более 1 млрд. долл. Его глава К. Дуйсберг, по словам Э. Генри, был горячим сторонником Веймарской республики и финансировал две главнейшие демократические газеты «Франкфуртер цайтунг» и «Фоссише цайтунг». Директора треста были самыми влиятельными советниками и министрами Штреземана и Брюнинга. Но скоро все изменилось, и «И.Г. Фарбен» стала одним из столпов нацистской экономики и политики. «Франкфуртер цайтунг», забыв о либерализме, стала глашатаем нацизма.

Переломным моментом стало начало Великой депрессии. С этого момента деньги полились к нацистам рекой. О размерах денежных субсидий, которые получали национал-социалисты до прихода Гитлера к власти, можно судить по тому, что на содержание одних штурмовых отрядов[78], по самым скромным подсчетам, расходовалось в месяц не меньше 10–12 млн. марок^{612}. В январе 1931 г. Геббельс записывал: «Промышленники: мы все больше сближаемся. Они приходят к нам от отчаяния. Они должны лишить эту систему кредита»^{613}. С 1931 г. Гитлера стал финансировать «Сименс»^{614}.