Легкая улыбка исчезла с лица Флик. Без сомнений, этот молодой человек жил в одном из тех роскошных домов, мимо которых они проезжали. Наверняка он видит бедняка издалека. Она пожала плечами, будто это не имело для нее значения.
– Я и не думала иначе.
– Поэтому не стоит задерживаться.
Флик по-прежнему не двигалась. Она посмотрела на чемоданы, которые манили ее, но она не понимала, зачем их здесь так много.
– Значит, вы храните чужие чемоданы? Пока они не потребуются для поездки?
– Нет, вовсе нет. – Джонатан проследил за ее взглядом. – Все они мои.
– Твои? Но почему так много?
Впервые Джонатан замер, пытаясь найти правдоподобную ложь, словно ключи в переполненной всякой мелочовкой сумке.
– Для атмосферы.
Флик сложила руки на груди.
Джонатан тоже сложил руки, причем сделал это очень изящно:
– Что-нибудь еще, мисс?
Вопросов не осталось, но Флик не уходила. Она подошла к небольшой стопке чемоданов и потянулась к верхнему.
– Не трогай, – резко сказал Джонатан.
– Почему? – спросила она, тут же ощутив желание прикоснуться к чемодану и, может, даже написать на пыльной поверхности свое имя. – Он старинный?
– Он… да. Они все. Слушай, я не хочу показаться грубым…
Флик с недоверием посмотрела на него.
– …но это мой бизнес, и я не понимаю, чем могу быть тебе полезен.
– Похоже, это тебе нужна помощь, – произнесла Флик и замолчала, едва эти слова сорвались с ее губ.
Джонатан уставился на нее, округлив глаза за стеклами очков:
– Прости – что?
– Ты здесь один? – выпалила Флик. – Или присматриваешь за всем этим, пока здесь нет, к примеру, отца?
– Я один. Это мое предприятие. Досталось мне по наследству.
Флик усомнилась:
– Разве не нужно достичь восемнадцатилетия, чтобы вступить в право на наследство?
– Мне уже восемнадцать! – оскорбленно воскликнул Джонатан.
– Правда? – не поверила Флик.
Парень выглядел всего на пару лет старше ее. Бледная кожа контрастировала с черными волосами, которые, похоже, не знали, что такое расческа. Черные завитки беспорядочно падали на очки. Не слишком высокий, бриться еще не начал; теперь Флик внимательнее изучала его. Глаза парня не показались ей молодыми. Она видела похожее выражение во взгляде мамы после рождения Фредди. Так смотрит тот, кто не спит по ночам и многое обдумывает. Парень вырядился в костюм с галстуком сливового цвета и синий жилет, который не помешало бы отутюжить.
Джонатан на секунду закусил губу.
– Видишь ли, я единственный, к кому мог перейти магазин. У меня нет родных.
Флик не знала, что и сказать. Ей стало неловко из-за своего вопроса.
– Тогда понятно, – проговорила она. – Мне… жаль.
– Что?
– Ну, если ты наследник, значит… – Продолжение и так было ясно.
Джонатан обдумал ее слова и кивнул:
– Спасибо.
Последовала неловкая пауза.
Флик убрала руку с чемодана.
– Наверное, это утомительно, – сказала она, намекая на уставший вид парня, – самому заботиться об этом месте.
– Временами и такое бывает.
У Флик чаще забилось сердце. Ей хотелось что-то сказать, но в то же время она боялась. Отчего-то она очень хотела остаться в этом турагентстве. А если она не может быть клиентом…
Вдруг Флик озарила новая мысль.
– Тебе нужен помощник! – просияла она.
– Помощник? – фыркнул Джонатан. – Я никого не нанимаю. Нет, даже на лето, и тем более не ребенка, который забрел сюда непонятно откуда. И еще…
Флик покраснела от стыда. Она не ожидала восторженного согласия и рукопожатия, но, похоже, этому парню нравилось грубить и обижать других. Она уставилась на свои ботинки, чтобы не показывать ему свое лицо, потом сосредоточилась на пыльном паркете и рассыпанном возле камина пепле.
Кое-что привлекло ее внимание. Флик удивленно заморгала. За каминной решеткой она увидела несколько осколков стекла. Она нагнулась, чтобы внимательнее разглядеть их.
Джонатан суетился возле стола, продолжая занудно разглагольствовать:
– …Я и сам прекрасно справляюсь с делами, к тому же здешняя атмосфера не слишком благоприятна для ребенка. Я ценю то, что тебе показалось, будто за последние четыре минуты между нами возникли сентиментальные узы, но…
Он замолчал, когда Флик встала, держа в руке стеклышко.
В комнате вдруг стало совсем тихо, будто даже пылинки замерли в воздухе.
– Откуда это? – спросила Флик, повертев осколок в руке. Стекло было толстым и гладким. Ей нравилось прикасаться к нему.
– Будь осторожна, – сказал Джонатан. – Оно острое.
– Но очень приятное.
Флик подняла стеклышко, чтобы лучше разглядеть его.
В треугольном осколке что-то сверкнуло. Нет, теперь все оно переливалось. Ребра сдавило от нарастающего чувства радости. У Флик перехватило дыхание.
Она поднесла стеклышко к глазам.
Если смотреть сквозь него, мир сверкал и переливался красками. Совсем как в калейдоскопе. Золотисто-белые пылинки парили в воздухе, словно снежинки, вверх, вниз, вправо, влево. Стоило Флик поднять руку, и они разлетелись по сторонам, но следом эти волшебные искорки на миг прилипли к ее коже и улетели прочь, как светлячки.
По коже Флик пробежало электричество, в груди зрело предвкушение, сменяясь удивлением.
– Что это? – Она опустила стеклышко и медленно повернулась.
