Я в шоке от услышанного во все глаза таращусь на Михаила, пытаясь подобрать нужные слова, но они, как назло, никак не приходят в голову. Он же, тяжело сглотнув, продолжает:
— Мать сразу умерла, весь удар на её сторону пришёлся… А Умут еще пару дней в реанимации прожил… Из-за него-то, я теперь и здесь…
— Не понимаю… — дрожащий голос выдаёт моё волнение, но Орлов не обращает на это никакого внимания, погрузившись в печаль своих воспоминаний.
— Меня к нему в реанимацию пустили, посчитали за родственника. У него ж кроме престарелой матери из кровных никого и не было… А я вроде как пасынок… Хоть и видел его от силы раза три…
Допив свой кофе, Орлов отодвинул от себя чашку и продолжил:
— На Умуте тогда живого места не было… Едва говорить мог, а всё одно твердил: не бросать его отель и за матерью присмотреть… Отель этот его детищем был, всю жизнь он его холил и лелеял, я и пообещал… Не думаю, что особо понимал тогда, о чем он меня просит, просто не мог отказать… А на следующий день Умута не стало…
— Мне жаль… — глухо звучит мой надтреснутый голос.
— Вот тогда-то и началась моя весёлая турецкая жизнь… — наигранно улыбается мне пернатый. — С законом проблем не возникло, там всё просто обстряпали… А вот побороться с конкурентами за жирной кусок туристического рая пришлось… Казалось бы, кому русский сосунок соперник, а на деле не по зубам оказался…
— Я и не думала… — бормочу я виновато, — что всё так…
— Мало кто задумывается, как людям успех достаётся… — подмигивает он мне. — В общем, пободались мы с ними какое-то время, а потом они поняли, что всё бестолку… Думал, вот теперь хоть чуть-чуть выдохну… Только воздуха в грудь набрал, как новая напасть… Бабаанне, матушка Умута, слегла… — тепло улыбаясь поясняет Орлов, — она мне и впрямь бабушкой, которой у меня никогда не было, стала… Операция на сердце серьёзная предстояла, врачи мало шансов давали… Там-то долгими часами ожидания возле больничной койки, я и начал строить планы по расширению отеля. Сначала просто, чтобы отвлечься, а потом уже увлёкся… И инженерное прошлое хоть и нереализованное, пригодилось… — усмехается он.
— И что с бабаанне? — мучает меня настырный вопрос.
— Обошлось… — кивает Орлов, и счастливая улыбка озаряет его лицо. — Долгих ей лет… Она неподалеку живёт, до сих пор старается меня откормить, как видишь безрезультатно… Но за её пахлаву я готов продать душу… — в экстазе закатывает он глаза.
— Я думала твой отель новый, слишком всё по-современному… — возвращаясь к его бизнесу, хмурюсь я.
— Так и есть. Это первый отель сети, который открыл лично я и второй в моём владении. Сейчас наша сеть уже насчитывает пять отелей в разных точках Турции, и на подходе открытие шестого, вот там-то глобальная стройка… — с гордостью кивает он, задумчиво глядя в окно. — Может пройдёмся?
— С радостью… — с улыбкой поднимаюсь я, разминая затекшие ноги.
Капучино уже давно булькал внутри моего желудка, я же была всё еще под впечатлением от рассказа своего экс-врага.
— Я в шоке… — выдыхаю я, когда мы оказываемся в духоте турецкой улицы. — Никогда бы не подумала, что жизнь тебя так потрепала, но ты молодец, развить такой бизнес… Я бы не смогла…
— Ты слишком к себе строга… — улыбается мне Орлов и я, кажется, начинаю отчаянно краснеть. — Да к тому же, когда жизнь особо не даёт выбора, приходится изгаляться…
— А почему ты живёшь именно в "Blue Stars"? Или ты как кочевой начальник, странствуешь по всем отелям, принося с собой теплый ветер перемен?
— Кочевой начальник — это сильно… — открыто смеётся Миша, и я любуюсь его искренними эмоциями. — На самом деле я не живу в отелях… Обычно… У меня дом неподалеку от бабаанне… А по отелям действительно кочую по мере необходимости. Вот в "Blue Stars" застрял… Никак толкового управляющего найти не могу, сама видишь, крепкая рука там необходима…
— Про тебя можно мотивационную книгу писать… — пытаюсь пошутить я, смотря на него с искренним восхищением.
— Инструкция как перестать быть кретином?! — хитро подмигивает мне Орлов, и я отрицательно качаю головой.
— Я серьёзно… А где мы? — верчу я заинтересованно головой по сторонам, когда за разговорами мы оказываемся на оживлённой набережной, в центре которой стоит огромная каменная глыба.
— Бульвар Ататюрка… — поясняет мне Миша, указывая рукой на виднеющуюся вдали статую первого турецкого президента.
— Но местные называют это Набережной Забытых Обид…
— Забытых обид? — хмурюсь я, переваривая странное название.
— Именно… — улыбается мне мужчина, неспешно ведя меня по брусчатке вдоль лазурной кромки моря. — Есть давняя легенда о султане, что однажды влюбился в свою наложницу.
— Надеюсь, ты не собираешься пересказывать мне «Великолепный век»?! — острю я, хитро блестя глазами.
— Раскусила… — шутливо негодует Орлов. — На самом деле местные очень любят развлекать туристов этой историей, мне кажется они свято в неё верят, даже если нет ни малейшего исторического доказательства этих событий.
— Заинтриговал…