— Эмма, — исподлобья ухмыляется Орлов, — ты удивишься, когда осознаешь, что по словам бабаанне означает "нечем угощать"…
Тем временем пожилая женщина ведёт нас в просторную кухню, а я с интересом осматриваю окружающее меня пространство.
Дом изнутри не кажется маленьким, всюду стоят интересные интерьерные штучки, создающие непередаваемый уют и внутреннее ощущение теплоты. Чего стоят только вязанные подушки в виде кошачьих мордочек или кружевные салфетки лежащие поверх резной мебели.
— Присаживайся… — предлагает Миша, едва мы входим в солнечное царство различных вкусностей.
Бабаанне резво кидается к холодильнику и достаёт оттуда свежие овощи, передав их Орлову, она командирским тоном отправляет его их мыть.
Я сижу на стуле и ощущаю неловкость о своего бездействия.
— Миш, может тебе помочь?!
— Кесмек- кесмек! — вместо внука отвечает женщина и вручает мне нож и разделочную доску с забавным котиком на ручке.
Видимо бабаанне помимо цветов, питает слабость и к мурчащим усачам.
— Ба распорядилась порезать… — укладывает передо мной на стол Миша крупный болгарский перец, наливные помидоры, лук и зелень. — Перец, помидор крупными квадратами, лук полукольцами, а с зеленью сама разберёшься… — переводит он инструктаж пожилой турчанки. — Будет нам сегодня Пияз… — улыбается мужчина, довольно улыбаясь, — салат такой… — поясняет он, когда я выпучиваю на него глаза от непонимания.
— Чабук гит! — повышает на названного внука голос властная старушка, и тот наигранно испугавшись спешит исполнить её новое поручение.
— Я в кладовку, не скучай… — украдкой целует он меня в щёку и несётся прочь.
Я режу овощи, складывая их в поставленный перед мной толстостенный расписной салатник, украдкой наблюдая за бабаанне, с которой мы периодически обмениваемся смущенными улыбками.
— Баклава… — указывает женщина пальцем на поднос с лакомством, вытащенный секундой ранее из морозильной камеры.
Переложив заготовку на противень, женщина умело запихивает его в духовой шкаф и я понимаю, что сегодня смогу отведать её знаменитый десерт.
Орлов возвращается быстро, неся в руках стеклянные банки с белой фасолью и чем-то невнятно-зелёным, издали напоминающим маринованные огурцы.
— Долма… — видя мой неподдельный интерес к банке, выпаливает Михаил, — а это… — машет он передо мной плоской палкой, напоминающей нашу колбасу, — суджук…
— Тутмак! — прерывает внука женщина, вручая ему тарелку с неочищенными куриными яйцами.
Тяжело вздохнув, Орлов присаживается напротив и начинает очищать скорлупу, хитро глядя на меня.
— От печали ни следа?
— Какая ж тут печаль… — усмехаюсь я, заканчивая измельчать овощи.
— Не спеши… — трясёт головой мой экс-недруг, — яйца тоже для тебя…
— Как резать? — откашливаюсь я смущенно, услышав в его словах некую двусмысленность.
— Не мельчи…
Тем временем бабаанне успевает залить сиропом пахлаву томящуюся в духовке, разогреть долму в микроволновой печи и состряпать для неё соус.
Покончив с яйцами, Орлов открывает банку с фасолью и высыпает её в мой салатник.
— Осталось только масло и специи… — бормочет он и завершает наше совместное блюдо.
— Масая! — командует женщина выставляя на стол блюда.
— К столу! — переводит для меня Орлов, и подхватив со стола тарелки с едой, уносит их прочь.
— Куда ты? — непонимающе хмурюсь я, смотря ему вслед.
— Ба не кормит гостей на кухне, для этого есть столовая… — на ходу выкрикивает Орлов, и я, подхватив салатник несусь за ним следом.
Стол ломится от турецких лакомств, и теперь я понимаю иронию Миши о том, что для его бабаанне значит "нечем угощать".
— Я сейчас лопну… — тяжело вздыхаю я, когда вечером нам удаётся вырваться из цепких рук женщины, которой всё время казалось, что мы не наелись. — Но пахлава бабаанне будет еще долго мне сниться…
— Говорил же… — ухмыляется Орлов.
— Спасибо за вечер! — улыбаюсь я ему, — было так тепло, уютно и вкусно… — бормочу я вспоминая нашу посиделку.
— Ты понравилась ба… — неожиданно произносит Миша, и я расплываюсь в довольной, но слегка смущённой улыбке.
— Она мне тоже…
Спустя час нас встречаеттихий отель, а на ресепшене мнётся вновь чем-то взволнованная Гизем, которая едва завидев хозяина, начинает нервно верещать на турецком. Улыбнувшись поникшему Михаилу на прощание, я бреду в свой номер.
Неспешно принимаю ванну, попутно отвечая на сообщения мамы и Майки, и утверждаюсь в принятом мною решении.
— Нечего бояться! — подбадриваю саму себя, накидывая халат поверх обнажённого тела.
Едва дверь в комнате Орлова хлопает, я делаю глубокий вздох и покидаю свой номер.
Легкий стук в соседнюю дверь, перекликается с неистовым стуком моего сердца, и я резко выпаливаю прямо в удивлённое лицо показавшегося в проёме Михаила.
— Хочу тебя…
С моего памятного ночного визита в комнату Орлова проходит пять дней, на протяжении которых мы с бывшим врагом не вылезаем из постели.
Лишь изредка выходим на прогулки по городу, во время которых пернатый отчаянно пытается решить накопившиеся рабочие вопросы.