Молодой турист Олег Грозный приезжает в Америку, денег заработать, мир посмотреть да себя показать. Но, как часто бывает, юность и неопытность приводят человека в ситуации, из которых почти невозможно выпутаться.Бандитский Чикаго, преступный Нью-Йорк, мексиканская, кубинская, итальянская мафия — всё, чем богаты улицы величайших городов Америки, доведется испытать самонадеянному, вспыльчивому и крайне неудачливому туристу.Добавьте сюда ссору с опасным маньяком, устроившим на русского туриста настоящую охоту, и неожиданного покровителя старой итальяно-мафиозной закалки, и получите боевик, приправленный переживаниями, мечтами, и желанием поскорее выбраться из цепких лап Штатов и вернуться домой.
«Демократия в аду, на небе — Царство».
Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби. Остерегайтесь же людей: ибо они будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас, И поведут вас к правителям и царям за Меня, для свидетельства пред ними и язычниками. Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать; Ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас. Предаст же брат брата на смерть, и отец — сына; и восстанут дети на родителей и умертвят их; И будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется.
Небо было чужим. Тяжелые, темно-лиловые тучи грозно собрались на небесном куполе, утро казалось глубокой ночью. Горели даже уличные фонари, и ярко сияли неоновые вывески магазинов и рекламных щитов. Некоторые из них только открывались, и работники протирали окна или заметали устланный плиткой вход у дверей офисов и бутиков. Ветра почти не было, и воздух стал сухим, почти шершавым на вкус. Это вызывало слабое удивление — в конце концов, Чикаго был портовым городом, близость воды не могла не сказываться на климате. По крайней мере, в родной Одессе воздух буквально дышал морем.
Я выпрямился, в который раз обводя взглядом оживленную улицу. Люди торопились, почти бежали по своим делам, и я внезапно показался сам себе лишним. Я стоял у шоссе, не двигаясь с места. Такси, которое довезло меня до рабочего района, уехало, багаж лежал в ногах — две большие спортивные сумки. Стоять на месте было нельзя, и я встрепенулся: мысли о доме затягивали, точно зыбучие пески, а я не мог позволить себе расслабиться.
Вздохнув, я присел, чтобы поднять сумки, накинул ремни на плечи, и поднялся, взяв курс, указанный мне таксистом. В этом районе, сказал он мне, ты не найдешь работу, но снять здесь дешевую квартиру можно. Это я и намеревался сделать — прежде всего мне был нужен угол, где я мог расположиться, а уж потом всё остальное. Я старался как можно меньше глазеть на снующих вокруг людей, судорожно сжимая в кулаке нацарапанный таксистом адрес дома, где можно недорого снять квартиру, но ничего не мог с собой поделать. Эти люди казались мне почти инопланетянами, и их вид порой вводил в глубокое изумление. Такой разношёрстой публики я не видел даже на нашем Привозе. Негров и азиатов хватало и у нас, бомжей тоже, но таких, как эти, я не видел никогда. Кто-то одет в деловой костюм, рядом с ним — некто в подобии балахона с капюшоном на манер монахов восемнадцатого века; существо неопределенного пола разгуливает в одном купальнике, зато на ногах — высокие кожаные сапоги. Заглядевшись на длинноногую девицу с ярко-голубыми волосами, я едва не наступил на рассевшегося на тротуаре негра.
— Эй, чувак! — внезапно громко и радостно, точно он ждал здесь именно меня, завопил он. — Ты не поверишь, что со мной произошло! Я сейчас всё тебе выложу, но мне нужны баксы!
— Извини, — несколько натянуто выговорил я и попытался его обойти, — я тороплюсь.
— Чувак, я серьезно! — негр подскочил, сделавшись едва ли не выше меня, и бодро затрусил следом. Одет он был более чем красноречиво: длинная майка со следами масляных пятен и широкие, некогда модные штаны, порванные в нескольких очень даже неприличных местах. Когда он поднялся, чтобы идти за мной, он не забыл свою подстилку, оказавшуюся курткой, и принялся на ходу натягивать её на себя. — Я сижу тут уже второй час, и ни один ублюдок не дал мне ни цента!
— Извини, я тороплюсь, — упрямо повторил я, ускоряя шаг. Чернокожий не отставал, с явным интересом поглядывая на мои сумки. Уйти от него или хотя бы оторваться я не смог бы при всем желании. Меня предупреждали по поводу чёрных. С ними лучше вежливо раскланяться и разойтись, но дел никаких не иметь и в разговоры не вступать. Тем более сразу по прибытии в США.
— А хочешь, я тебе помогу, чувак? — полюбопытствовал негр, пытаясь перехватить у меня одну из сумок. — Донесу, куда скажешь, а ты не поскупишься…
