— Меня радует, что ты так покорна, — совершенно удовлетворённый он присел рядом. — Всё же, я в тебе не ошибся. Ты становишься настоящей мусульманкой.
Он стал покрывать мою шею поцелуями. Я могла бы уже привыкнуть к этому отвратительному чувству и научиться воспринимать его с равнодушием, однако чуда не случилось, и мне приходилось сносить очередную пытку, как впервые.
— Рашид, подожди, — накрыла его губы ладонью, впервые отстранив от себя. — Я никогда не отказывала тебе в близости, но сегодня мне очень плохо. Поверь…
— Тогда позже, — он резко встал и направился к двери.
— Рашид! — попыталась остановить его. — Возьми меня с собой, когда поедешь в город! Пожалуйста, не отказывай! Мне здесь очень скучно. Обещаю, я не отойду от тебя ни на шаг!
Он молча посмотрел, выпустил мою руку и хотел уйти, но я вновь остановила его.
— Пожалуйста! Всего одна прогулка вдвоём! Я редко о чём-то прошу.
— Подумаю. Отдыхай! — сухо произнёс он и удалился.
Запах его парфюма наполнил комнату. Ваниль. Её приторная, навязчивая сладость волной ударила в нос. Чувствовала её следы на коже, платье, постельном белье… Рашид ушёл, но намёк на его незримое присутствие остался в воздухе. Мне и раньше приходилось терпеть этот запах, но сейчас он стал просто омерзителен! К горлу подбирался неприятный удушающий ком. Я прикрыла рот рукой и едва добежала до умывальника, как меня стошнило.
«Вот она — подлинная любовь к тебе, Рашид!»
Восстановив дыхание, решила немедленно принять душ, чтобы смыть с себя следы его прикосновений.
Два следующих дня я его не видела. Юсуф приносил в мою комнату еду и, молчаливо сожалея о своей беспомощности, прятал от меня робкий взгляд. Он не задерживался ни на минуту, так как оба этих дня Юсуфа сопровождал другой слуга, который ожидал у двери и нагло заглядывал в комнату, неприязненно посматривая на меня. Помимо отчаяния, во мне бушевали гнев и злость. С трудом удавалось подавить в себе сильное желание — размозжить подносом его похотливо-насмешливое лицо. Было ясно, что такому гнусному человеку, ничуть не уступающему в ничтожности своим хозяевам, нравилось демонстрировать превосходство перед рабыней-иностранкой, к которой он и ему подобные испытывали необъяснимое презрение.
— Прекрати смотреть на меня, мерзкая падаль! — не сдержав эмоций, выкрикнула я по-арабски, да так уверенно и чётко, что после сама поразилась.
Он все понял, но глаза не отвёл. С ненавистью уставившись ещё пристальней, слуга вошёл в комнату, выставив в направлении меня указательный палец:
— Европейская сука! Если бы ты не была собственностью хозяина, я бы…
Юсуф тут же встал между нами, не позволив ему сделать ещё шаг, и тихо сказал какие-то слова. Услышанное заставило его замолчать и немедленно выйти за дверь.
Второй день клонился к закату.
«Сегодня он тоже не придёт», — подумала я, накрываясь нежной простынёй. Приглушённый свет разноцветного, будто мозаика, ночника, не ослеплял глаза, а постепенно убаюкивал. Я лежала и смотрела на запертую дверь. Веки медленно опускались, а я поднимала их вновь, продолжая вслушиваться в звуки по ту сторону двери. Но вскоре мысли перестали будоражить моё сознание, и я неожиданно уснула.
Утром меня разбудили не лучи солнца, не шум и не очередной из моих кошмаров, заменивших все счастливые сны, а противный запах приторно-ванильного парфюма. Ещё даже не открыв глаза, я скривилась, не сдержав эмоций, а после увидела лицо Рашида: именно так выглядело самое мерзкое утро в моей жизни.
— Ты плохо спала, Айлин? Почему у тебя такое недовольное лицо? — спросил он.
— Нет, это виноват твой парфюм. Не обижайся, но я терпеть не могу запах ванили! — И приподнялась выше, положив за спину вторую подушку.
«Пусть вздёрнет меня за эти слова, если хочет! Снова придётся полдня проветривать комнату». Мысли вихрем пронеслись в голове, пока ожидала его реакции.
— Возможно, у тебя аллергия.
— Не знаю. Но если это так, то у меня даже таблеток нет.
— Ты почти никогда ни о чём не просишь, любимая, поэтому будет справедливо, если я учту твоё пожелание. Перестану пользоваться духами.
На мгновение потеряла дар речи: в его голосе прозвучала забота и понимание, хотя я ожидала иного. Рашид поцеловал меня в лоб и велел собираться, указав на стул, где лежали новое бирюзовое платье и пара нарядных платков.
— Надеюсь, тебе понравится одежда! Я выбирал на свой вкус.
— Спасибо, Рашид! Это мой любимый цвет! Но ты не сказал, куда собираться…
— Ты же хотела со мной в город? Я решил тебя взять. Вместе купим необходимые краски. Хочу, наконец, увидеть свои цветы. — Рашид перевёл взгляд на мольберт с незаконченными розами, а потом вышел из комнаты, не запирая в этот раз дверь на ключ.
«Что вдруг изменилось? Может, Бог услышал мои молитвы…»
Это было чудо, не иначе. Словно кто-то Всесильный затмил разум Рашида на некоторое время, и он снова стал говорить и делать то, что я хотела.
