Он начал размахивать своим клинком, пытаясь нанести мне множество порезов. Эта тактика была простой, и легко контрилась обычным разрыванием дистанции, что я и сделал. Но пока я следил за лихорадочно полосующим ножом воздух эрзац-гоблином, я пропустил второго. Он налетел сбоку, сбил меня на землю и начал было тыкать в меня ножом, но успел левой рукой перехватить его за запястье. Он до такого маневра не додумался, и продолжил дергаться, сидя верхом на мне, пытаясь вырвать свою руку их моего захвата. Тут же я не сплоховал – а что, враг рядом и даже не защищен, чего мне ждать? И я начал работать как швейная машинка, раз за разом нанося мощные, на все лезвие, удары по животу и бокам уродца-гоблина. Тот захрипел, перестал пытаться высвободиться и начал бить меня в лицо свободным кулаком.
Несмотря на фильтр ощущений, который избавлял меня от девяноста процентов боли, приятного все равно было мало – словно бы старший брат раз за разом с силой пихает тебя в лоб. Не столько больно, сколько неприятно и мешает сосредоточиться на вашей товарищеской потасовке. Тем не менее, с каждым моим ударом он все слабел и слабел.
Тут до нас долетел второй участник, припадошный ножемашец. Он картинно замахнулся своим ножом, держа его обратным хватом, наверняка надеясь загнать мне его в грудь. Ну знаете, грешно было бы не воспользоваться ситуацией.
Я немного провернулся под сидящим на мне уродцем и дернул его за руку так, чтобы он навис надо мной. Навис, как щит. Роль стрелы, от которой я закрылся, исполнял нож второго мохнатого уродца. От нового удара в спину первому противнику сильно поплохело, и он рухнул на меня, где и обратился пеплом.
Я перекатился подальше от остатков убитого, как вдруг на песок ровно подо мной что-то упало. Проверив рукой, я нащупал нож: точно такой же, какой был и у меня самого. Недолго думая, я взял его в левую руку, став таким же киношным убийцей. Ну, знаете, с двумя кинжалами… Не хватало их только обратным хватом взять, чего я делать все же не стал.
Долго отдыхать мне никто не дал – второй мохнатый гоблин все так же налетел на меня, нещадно полосуя ни в чем не повинный воздух ножом. Вопрос: если он так агрессивно на меня налетает, то зачем он делает такие движения, словно пытается меня отогнать?
Стоп. А где третий?
Как только я подумал про это, страшный удар в назащищенную голову бросил меня на песок и даже заставил разок через себя перекатиться. Ну и жесть, ощущения как от хорошего подзатыльника, только по боку головы. Такс, еще проблема: игра наложила на мое зрение фильтр, который делает все размытым. Неприятно.
Снова ко мне подскакивает один лже-гоблин. Лишь за пять метров я понял, что это тот, что с ножом. Желтая шерсть дубинщика, который явно поумнее собратьев, виднелась позади первого. Тогда будем решать проблемы по мере поступления.
Мохнатый дурачок снова налетел на меня. В этот раз я увернулся от размашистого удара его ножа и что было сил полоснул его по руке своими. Результат порадовал: уродец выпустил нож и взвыл. Я же хладнокровно дважды тыкнул его в грудь, после чего тот упал на спину и осыпался пеплом.
Остался последний, отнявший у меня больше всего здоровья. Зрение постепенно прояснялось, и с каждой секундой я видел все лучше и лучше. Противник был от меня в десяти метрах, сжимал дубинку, которая явно была длиннее моего ножа, и приближаться не спешил. А вот мне хотелось все окончить поскорее, потому я рванул к нему вперед.
Чисто теоретически, если у меня нет открытого умения работать с, скажем, алебардами, а я возьму такую в руки, я смогу вообще ею орудовать, или будет какой-то штраф? Вот сейчас проверим, потому что где-то там я видел навык на метательное оружие…
Подбегая к даже вставшему в подобие защитной стойки противнику, я занес один из ножей, тот, что был в левой руке, и швырнул его во врага. Результаты были интересные. Первое: это сработало, нож вырвался из моей руки, пролетел и попал во врага. Второе: все же тут, наверное, есть какой-то штраф, потому что нож попал по врагу рукоятью.
Все же даже такое попадание заставило его забыть о бое, зажать левой рукой правое плечо, куда и пришелся удар, и недовольно на меня оскалиться. Прикончить ослабленного противника труда особого не составило: да, он успешно отмахивался и даже дважды сумел попасть по мне, но мне-то надо было всего разок протиснуться в окно его атак и применить свой Выпад, по самую гарду вбивая нож в тело соперника. Он еще немного сопротивлялся для виду, но с раной и кровотечением такой силы, что в ней как будто фонарик работал, долго драться он так же не смог.
Когда жрец в очередной раз возвестил мою победу, я со всей возможной учтивостью поблагодарил его и сказал, что выхожу из стартовых боев. Пожевав губы, Эол все же махнул рукой, а мой свиток ощутимо дернулся, издав звук звякнувших друг о друга монет. Из-за моей решетки вышел совершенно неприметный слуга, который вежливо выпроводил меня их храма.
