А поэтому, когда между нами осталось буквально шагов пять, я рывком рванул вперед. Годфри незаметным движением занес алебарду чуть вправо, а потом с молодецкого размаха попытался перерубить меня на двух маленьких Ромулов. Я успел среагировать и пригнулся, уходя от свистнувшего лезвия огромного топора.
Вот только теперь против меня был не ИИ-болванчик, который так или иначе был мне по силам, а игрок, который, во-первых, имел мотивацию на то, чтобы меня убить, а во-вторых, очень хорошо владел оружием. Он даже не стал пинаться – просто двинул левой рукой, а потому конец древка алебарды, окованный железом, ударил меня в скулу. Из глаз сыпанули искры, а зрение на миг потемнело. Стоп, тут точно стоит фильтр ощущений? А то ведь почти как в реальной жизни.
Остановив мое продвижение, Годфри все же пнул меня, в расчете на то, что я откачусь в сторону. Ага, чтобы оказаться в радиусе поражения его алебарды, ищи дураков! Я отклонился корпусом, а потому пинок пришелся не в центр груди, а по плечу, что заставило меня припасть на колено.
Тут мы разменялись ударами – Годфри снова вмазал мне по незащищенной голове навершием древка, а я с силой пару раз ткнул его ножом в икру, после чего прыжком с места разорвал дистанцию до безопасной. Но вот сделал это отнюдь не безопасно – Годфри махнул своим топором-переростком с такой силой и скоростью, что оставил мне глубокий порез на броне. Н-да, против него ни бронька, ни ножики не канают совершенно.
Стоп. Еще как канают! Кинжал, полученный от Маски, оставил у него в ноге две сияющие расплавленным рубином отметины. Кровотечение есть. Кроме того, подобное сближение с Годфри показало, что слабые места у него все же есть: кираса делилась на две части, соединяясь в виде воротника, но вот грудная часть и спинная соединялись между собой ремешками, оставляя зазор шириной около ладони. Казалось бы, очень мало, но для моего ножа там было настоящее раздолье. И печень, и даже почки! Сказка. Дело за малым – понять, как к нему подобраться и при этом не отхватить еще больше, а то поле зрение снова украсилось алой расплывчатой рамочкой. Что у него за волына такая, что от двух тычков в голову у меня уже не хватает десяти процентов? Тут ведь даже нет привычных показателей урона…
Немного переведя дух, я начал обходить его с правого фланга. Задумка была тупой – он просто посмотрел на меня и развернулся вслед за мной. Ну понятно, выставляет вперед свою треснутую кирасу. Я уж понял, что лобовое столкновение опасно.
Выручил меня Вельд. Наш мечник, испив флакончик от Йаллы, вылетел на Годфри и начал осыпать его ударами. Наш противник сконцентрировал все внимание на мне, а потому резкое появление третьего участника несколько выбило его из колеи и лишило инициативы – вместо того, чтобы бить в ответ, Годфри сконцентрировался на парировании его ударов. Взмахи меча он принимал на жалобно трещащее древко.
Я кинулся вперёд с предельно возможной скоростью. Годфри успел заметить мои перемещения, но среагировать не успел, будучи связанным защитой от размашистых ударов Вальда. Я нырнул ему под правый локоть, два раза вонзил в его незащищённый бок нож, а после, потратив мгновение на подумать, все же применил навык. Мой кинжал свистнул в воздухе и по самую рукоять вошёл в подреберье Годфри.
Удивительно, но нанесенный урон его не прикончил. Рыкнув, он замахнулся секирой, шрам вспыхнул сквозь кирасу, и мощным круговым ударом он отбросил в сторону как меня, так и Вельда – я отлетел от удара навершием рукояти по многострадальной голове, а вот ДД почти не задело, лишь острие копья на вершине алебарды чиркнуло его по плащу.
Неловко встав, я подивился на красноватый фильтр зрения с черным ободком, после чего снова встал в стойку и приготовился к дальнейшему бою. Годфри выглядел печально: кираса окончательно пошла трещинами и даже немного висела (какой-то из моих ударов перерубил один из ремешков), лицо было в крови, а из бока щедро лился тремя потоками ярко-алый свет. Подняв алебарду, Годфри крикнул:
— Проклятый убийца! Не будет тебе прощения, Ромул Бесчестный!
Шагнув ко мне два раза, он вдруг споткнулся. Упасть не успел – развеялся пеплом раньше.
— Ну и говнюк, – выдохнула Натана, которая откуда-то извлекла две палки и неловко приматывала их бинтом к поврежденной руке. Вальд только согласно пробулькал очередным флаконом от Йаллы.
— А чего он жёсткий такой? – спросил я, уже сам выдергивая пробку из флакончика.
— Да ролевики все такие, – отмахнулась беловолосая, – Приходят сюда и считают, что тут полностью другой мир, сочиняют себе легенду и давай ее отыгрывать, не выходя из образа ни на секунду. Этот ещё нормальный, сюда иногда люди приходят маньяков отыгрывать. Плохо, правда, получается, тут заточек разве что у детей нет. Что самое неприятное, так это то, что ролевики очень часто совмещают чтение всякой фэнтезятины с реконструкторством, а потому, не всегда и не все, правда, но все же, могут вломить на голом умении так, как ты не сможешь под зельями и с навыками. Так что всегда глаз да глаз за такими.
