– Тайна рода! Так что не распускайте языки, дамы и господа, – добавил он специально для слуг, хотя после принесенных ими клятв - на крови и с обещанием страшных кар в случае их нарушения, - вряд ли кто-нибудь рискнет предать клан, принявший его под свою защиту.
- Дама Серафина, - обратился он к целительнице, - передаю госпожу Габриэллу под вашу опеку. Выглядит она неплохо, но я слабо разбираюсь в целительстве и, возможно, что-то пропустил. Обратите, пожалуйста, внимание на ее сон, - он кажется мне слишком глубоким, - и еще взгляните свежим взглядом на ее нимб. Исчезновение нимба… Этого я вообще объяснить не могу. Но, может быть, вы разберетесь? А мне сейчас – воленс-ноленс[3] - придется спуститься к нашим гостям, но я присоединюсь к вам так быстро, как только смогу.
Ему, и в самом деле, не хотелось оставлять Габи одну. Остальные, - даже Конкордия де Грамон или Серафина, - не в счет. По внутреннему ощущению, ему следовало бы быть сейчас рядом с сестрой. Но и не выйти к Эве Сабинии Трис тоже не мог. Наследная принцесса, как-никак. Хотя вопрос отнюдь не в том, что он, как глава рода, обязан соблюдать положенный ей по статусу декорум. Важнее – другое. В сложившейся ситуации принцесса – не говоря уже о Зандере и Марии, - продемонстрировала неподдельные дружеские чувства, а это дорогого стоит. Вообще, эти трое – Эва Сабиния, князь Трентский и герцогиня Перигор, - показали себя не просто удивительно порядочными людьми, но и, как ни странно это звучит, настоящими друзьями. Прежде всего, это, разумеется, касалось Габриэллы, но, пожалуй, и его тоже. Оставлять их теперь в неведении было бы жестоко и в корне неправильно. И посылать к ним вместо себя кого-нибудь другого – ту же баронессу де Грамон де Мишильер, - было бы неприлично. Поэтому, собственно, он и пошел. Спустился на первый этаж, прошел в гостиную и следующие полчаса развлекал гостей разговорами. Правду он им, впрочем, сказать не мог. Поэтому версия, которую он представил их вниманию, звучала так. На Габриэллу было совершено магическое нападение. Скорее всего, ее как-то хитро прокляли. Даже защита боевого мага и коннетабля клана Мишильер этого не выдержала. Кто это сделал, почему и что это за проклятие, пока неизвестно. Что-то сильное и редкое. В остальном… идет расследование. Что же касается самой Габриэллы, угроза смерти миновала, - и это хорошие новости, - но она по-прежнему находится без сознания, и как будут развиваться события дальше, покажет время.
Понятно, что ни удовлетворить, ни успокоить по-настоящему все эти туманные объяснения никого не могли. Но Трис напирал на то, что «
О том, что Зандер, похоже, испытывает к Габи отнюдь не только дружеские чувства, Трис уже догадывался и раньше. Теперь же убедился в этом окончательно.
«Влюблен, - констатировал он в ходе разговора. – Но сам себе, пожалуй, признаться в этом еще не готов».
Это была важная информация. Одно дело считать Зандера своим приятелем и, возможно, даже коллегой в исследовании Барьера и связанных с ним физических эффектов, и совсем другое – иметь в его лице претендента в любовники Габриэллы, а возможно, что и в мужья. Нужно ли это Габриэлле? Хорошо ли это для их клана и для него самого, Трис пока не решил. Но
Однако самым интересным «поделилась» с ним Эва Сабиния. Принцесса была странным существом. Умна и красива, но при этом до крайности сумасбродна. Эгоистична. Попробуй не стать эгоистом, являясь наследной принцессой империи франков. Порою, вспыльчива. И, разумеется, авантюристка, каких мало. И то, что, едва услышав о внезапной болезни Габриэллы, такая женщина примчалась в палаццо Коро и, охваченная тревогой, до сих пор оставалась в замке Мишильеров, дорого стоило и о многом говорило.
«Сказала, что дружит, и, похоже, не соврала!» - но по-настоящему любопытным оказался совсем другой факт.
