Я вспорхнула на помост для королевской семьи, украшенный золотыми и синими флагами, подсвеченный десятками магических кристаллов, покрытый синим ковром с изображениями птиц.
Уселась в кресло по правую руку короля, который уже сидел на троне и о чём-то думал, судя по складке между бровями, ничего хорошего в мыслях моего отца сейчас не было.
Офелия в платье из белого шёлка и в новой шубке из горностая устроилась по левую руку короля.
— Принесите принцессе шубку, из моего кабинета, — приказал король камеристке Анне. — Да. Решил купить тебе тоже их горностая, к твоему платью подойдёт, — сказал король.
А я потёрлась носом о мех, замирая от восторга, такая шубка! Она любое платье украсит.
— Благодарю, вас, ваше величество, — хотелось поцеловать отца, но я не стала, слишком много зрителей.
Однако от толпы нас закрыли стражники, вставшие цепочкой перед королевским помостом, а дознаватели, выбранные мэтром Храбриани, образовали вторую линию. И я неловко ткнулась губами в его щёку. Он улыбнулся мне.
Герольды короля в синих роскошных костюмах и синих с серебряной вышивкой плащах прокричали указ о казни принца Леодара за предательство против семьи и Первого королевства, завтра на рассвете, после объявления имени победителя «Турнира тринадцати…»
Потом выскочили мои герольды в золотых костюмах и сияющих золотом вышивки плащах.
Они затрубили и провопили о начале последнего тура.
ГЛАВА 18 Турнир тринадцати женихов
В момент, когда солнце ясное и ярко-жёлтое вынырнуло из-за синих туч, в центр площадки вышел Викториан, он объявил, что незримые наблюдатели внесли свои изменения в проведение этого тура.
Публика захлопала, предвкушая необычное зрелище. Женихи насторожились и занервничали: затеребили оружие, начали поправлять части доспеха, переминаться с ноги на ногу.
В этот миг тринадцать конюхов в серебряных перчатках ввели на площадку тринадцать призрачных скакунов в серебряной сбруе. Казалось, эти кони сотканы из молний, мерцания звёзд и туманной дымки, и только их ярко-синие глаза пылали неистовым пламенем.
Бедная Александра! Её и обыкновенный конь сбрасывал, а такой…
Женихам вручили серебряные перчатки, призрачные мечи и копья.
— Если вас коснётся такое копьё или меч, вы выбываете из поединка! — выкрикнул Викториан, и его глаза хищно сверкнули в сторону Максима.
— Первыми-и-и выходя-а-ат на бой, Макси-и-им и Блэ-э-эки-и-и! — проорали надрывно мои герольды.
Затрубили трубы, захлопали, затопали и закричали зрители. Болели за Блэки.
И только я вопила:
— Максим! Максим! Максим!
Волчонок легко прыгнул в серебряное седло, улыбнулся своим, махнул рукой мне и рванул до сигнала герольдов к Максиму. Мой возлюбленный не растерялся и птицей полетел навстречу. Их копья ударились точно друг в друга. Хрустальным веером, сверкнувшим на солнце, полетели призрачные щепки. Одна попала в Офелию. И невеста короля, моя будущая мачеха стала полупрозрачной, словно стеклянной.
— Что происходит?! — рявкнул король, подзывая Викториана, подбежавшего к нам с приторной улыбкой на губах.
— Только незримые наблюдатели вернут пострадавших к жизни, — низко поклонился Викториан.
— Это выходит, моя невеста не увидит последний тур?! — король был вне себя.
— Мы запишем турнир на магические кристаллы, посмотрит потом, — поклонился Викториан ещё ниже.
И как я раньше не замечала, какой он неприятный? Ещё чуть не влюбилась…бр-р-р…
— Ладно, идите, а то мы из-за вас всё пропустили, — махнул рукой король, и мы оба повернулись к арене, на которой валялся остекленевший Блэки, а Максим кланялся орущей публике.
— Фини-и-ист и Макси-и-им! — ещё громче завопили герольды.
Я улыбнулась Финисту. Но закричала все-таки:
— Максим, вперёд! За победой, Макси-и-им!
Финист криво усмехнулся мне и, поигрывая копьём, ждал сигнала трубы. Он проскочил мимо Максима, он уворачивался и ускользал, играя и изматывая, но Максим сидел в седле, словно влитой, и ткнул копьём моего братишку совершенно неожиданно. Хрустальный Финист был прекрасен. Зрителей накрыла тишина, потом они захлопали и заорали.
Третьим был Митиль. На этот раз публика поддерживала Максима. Чужака никто не знал. За королевским помостом разгорались споры: на кого ставить? Зрители произносили имена участников, и чаще всего звучало «Максим». Ставили на него. На его победу в турнире.
Митиль вылетел из седла от удара копьём в копьё, и стал ещё одной красивой статуей, памятником в честь победы моего возлюбленного в турнире.
А Максим легко и яростно побеждал одного жениха за другим. Скоро на площадке выстроился ряд забавных статуй, все они подтверждали победу моего любимого.
Остался один участник. Стройный, безликий юноша, имени которого я так и не выучила, хорошо, король не знает, а то бы ругал меня. «Правители должны знать своих поданных в лицо и по именам», — повторял он мне очень часто.
Сейчас королю было не до нравоучительных высказываний, он нервничал, поглядывая на Офелию. Мне тоже стало не по себе. Все они были живы, но уж очень напоминали застывших призраков.
