Проснулась она от того, что солнечный луч, проникший сквозь щель между закрытыми ставнями, нагрел полоску на ее лице. Санса сонно улыбнулась, нежась в этом ласковом тепле, — а потом, широко раскрыв глаза, резко села на кровати. Уже наступил день! Где же Джон? Ждет ли он ее до сих пор, смогут ли они уехать, когда весь замок наверняка уже проснулся? Впопыхах накинув легкое домашнее платье, Санса выбежала из комнаты и тут же столкнулась нос к носу с Мадди.
— Почему ты не разбудила меня? — ей хотелось схватить толстуху за плечи и трясти, как осеннюю яблоню. — Я же просила!
Мадди попятилась, испуганная таким напором.
— Я собиралась, м’леди, встала пораньше и пошла к вам, но м’лорд перехватил меня. М’лорд сказал, что вы утомились от танцев и вам надо хорошенько отдохнуть. Вы и правда были уставшей вчера, и я подумала, что м’лорд прав, и нечего вам в такую рань вставать…
— Что за милорд? — спросила Санса и в тот же миг поняла, что сама знает ответ.
— Лорд протектор, конечно, ваш отец. Он так заботится о вас, леди Алейна.
Санса, чья душа минуту назад трепетала, подобно радостной птице, вновь почувствовала призрачное прикосновение холодных прутьев клетки.
— А лорд-командующий Ночного Дозора? Он еще в замке?
— Черные братья отбыли еще на рассвете. Лорд протектор лично проводил их, — Мадди покачала головой. — Могу я идти, м’леди? Гости собираются на турнир, и мне еще в их комнатах прибираться.
— Иди, — кивнула Санса. Она понемногу успокаивалась. Джон не мог уехать далеко. На хорошей лошади она догонит его без труда. Сейчас она вернется к себе, оденется и заодно придумает предлог, чтобы покинуть Лунные Врата, не привлекая внимания. Может, попросить Миранду прикрыть ее отсутствие?.. Но она не успела ничего придумать. К ней вошла Гретчель, чтобы помочь зашнуровать платье и заодно сказать, что лорд протектор ожидает дочь в своем кабинете.
Пока Санса шла в его покои — короткий путь, казавшийся сейчас длинней Королевского тракта, — ее бросало то жар, то в холод. Что ей делать, все отрицать? Но она прекрасно понимала, что никогда не сможет его обмануть. И поэтому, едва войдя в дверь, она кинулась в атаку — маленькая пташка, защищающая свое право на счастье:
— Я могла бы вернуться домой!
Петир, сидевший в кресле у камина, задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.
— Но ты вернешься домой, мое дорогое дитя, как я и обещал тебе. Так и будет, если ты не позволишь втянуть себя в какую-нибудь глупость, вроде той, от которой я тебя сегодня уберег.
Санса вспыхнула.
— Мой брат отвез бы меня домой! И защитил бы меня!
Петир изящно пожал плечами.
— Домой — это куда? В полностью разрушенный Винтерфелл? Даже если Станнис Баратеон и отобьет его у Болтонов, Сноу не остался бы там с тобой, чтобы помочь его восстановить — его обеты не позволили бы ему. А что касается защиты, да, он не плох с мечом, как все Старки, — Петир фыркнул, — но у нас в Перстах есть одна хорошая поговорка на этот счет: «Один в поле не воин». Даже самый лучший мечник Вестероса в одиночку не защитит тебя от отряда наемных убийц, подосланных Серсеей, или от разбойников с Лунных гор. Они, знаешь ли, любят нападать большими бандами.
Санса сморгнула жгущую глаза влагу, подозрительно похожую на слезы, и проглотила вставший в горле комок.
— Как вы уговорили его уехать? Я не верю, что он просто взял и бросил меня.
Петир развалился в кресле, лениво поглаживая бородку.
— Не скажу, чтобы это было сильно сложно. Я напомнил ему, что если его схватят при попытке украсть чужую дочь, погублена будет не только его репутация бастарда, но и всего Дозора, не говоря уже о девушке. Да и не понятно, что в этом случае скажет закон. Обычно мужчин за такое приговаривают к кастрации, разве что они не предпочтут надеть черное. А вот у дозорных, боюсь, такого выбора уже нет. Ну и намекнул на то, что если в результате такого скандала откроется твое настоящее имя, твоя жизнь и гроша ломаного не будет стоить. В общем, я был достаточно убедителен, а в дополнение к остальным аргументам добавил пару мешков зерна, лично повелев принести их из зернохранилища, если только лорд-командующий соблаговолит убраться из замка немедленно. И он, разумеется, соблаговолил.
Это прозвучало гадко. Но Санса никогда бы и не поверила, что Джон бросил ее ради мешков с зерном. Вот угроза ее жизни — да, это могло сработать.
Петир порылся в кармане и вытащил большой, сложенный вчетверо батистовый платок.
— Высморкайся, дорогая. Наши гости не должны встретить тебя в таком виде.
Она взяла платок и, послушно высморкавшись, вытерла мокрые щеки. Радостное возбуждение вчерашнего дня окончательно покинуло ее, сменившись каким-то тоскливым оцепенением — так благородное борское вино выдыхается, превращаясь в уксус.
— Простите, отец, — прошептала Алейна. — Я просто… не знаю, что на меня нашло…
— Ничего страшного, бывает, — он добродушно потрепал ее по руке. — Главное, не повторяй этого впредь. Моя дочь должна быть умной, чтобы получить все, что ей причитается.
— Да, отец.