Итак, каждый год Адыл с Темиром-байке осваивали новые земли, сеяли всё больше мака. Докупили инвентарь, открыли свою кузницу. Поскольку угодья не имели очерченных границ, то никто не стал выяснять, где чья земля. Производство опиума превратилось в общее дело жителей волости. Люди ждали цветения мака весной и радовались, увидев на поле густой цветочный розовый ковёр, ведь чем насыщеннее цвет ковра, тем лучше урожай. Затем все ждали, когда цветы опадут, завяжутся и созреют коробочки, в это время начинали трудоёмкий процесс сбора урожая. Работники выходили на поле до наступления зари, проходили по грядке, делая надрез на каждой маковой коробочке, чтобы сочился оттуда молочно-белый сок до восхода солнца, пока влажно. Чем раньше это сделать, тем больше времени у мака отдать сок. Загустевший млечный сок собирали только на следующий день.
На маковых полях работали целые семьи, и даже дети помогали взрослым. Адыл отмечал отработанные дни и после продажи и получения денег от Юсуфа старался разделить доход справедливо, в соответствии с вкладом каждого. На заработанные деньги люди покупали в основном скот, одежду, соль, зерно. За десять лет жизнь сельчан заметно изменилась. Работа на маковых полях давала больше достатка, в связи с чем из года в год становилось меньше семей, желающих откочевывать летом на горные пастбища, постепенно менялся образ жизни. Часть жителей построила и перебралась из юрт в новые дома. Адыл поощрял строительство. Когда работы на полях было меньше, он собирал мужчин на ашар[14], а когда дом был готов, все дружно справляли новоселье.
За это время Адыл добился уважения и почета, его уже трижды переизбирали болушем.
Мыслями он вернулся к Турсун. Как хотел бы он счастливой судьбы для своей любимицы! Она третий ребёнок в семье. Первые двое умерли еще в младенчестве. Когда жена понесла в третий раз, он бесконечно молил Всевышнего сохранить ребенка. Новорождённую назвали Турсун, что означает «стойкая». Хвала Аллаху, она родилась крепкой и выстояла против всех болезней. Через два года Всевышний послал им сына Самагана, и еще через четыре года родился Садыр.
Весь истёкший год они с Жанылай обсуждали слова Юсуфа, сказанные им перед отъездом: «Дай Аллах, в следующем году приеду свататься». Конечно, Адыл, как и всякий отец, мечтал увидеть дочь замужем за человеком из уважаемой и почитаемой кыргызской семьи, равной по статусу его собственной. Слова Юсуфа породили в его душе беспокойство и чувство безысходности. Беспокойство из-за предстоящей разлуки с дочерью, неизвестности, которая ждет ее на чужбине, где дочь должна будет жить всю свою жизнь и оттого, что её, единственной дочери, не будет рядом, когда придет время умирать. А чувство безысходности из-за невозможности отказать человеку, так много сделавшему для него. За долгие годы знакомства дунганин Юсуф показал себя умным, деловым, порядочным человеком. Дочь будет жить в достатке. К тому же Юсуф, если родятся детишки, будет на руках носить её до конца жизни. Да и возраст – не помеха. Ему 37 лет. Есть же счастливые семьи, где разница в возрасте еще больше. А слезы Турсун? Она еще маленькая и пока что не понимает многого. Ведь отцу надо обеспечить её будущее.
Сегодня утром после очередных упреков и слёз обещал Жанылай поговорить с Юсуфом о том, чтобы отложить помолвку дочери до достижения ею пятнадцатилетия. Конечно же, Юсуф согласится.
С этими мыслями, видимо, успокоив себя, Адыл задремал.
– Ай, Адыл, пора бы уже вставать, – сквозь сон услышал голос своей матери. – Азамат думает, что Юсуф уже вот-вот подъедет. Проверь сам, все ли готово. Эти люди не будут за тебя переживать, им лишь бы свои животы набить. Только отогнала детей, которые бегали в дом, таскали боорсоки. Кажись, уже половину съели.
– Эне, не переживайте. Первый раз, что ли, встречаем гостей? Все будет хорошо, – успокоил он мать. – Прилягте на мое место, отдохните. Вы тоже с утра на ногах.
Его разбудили вовремя. Он успел посмотреть убранство юрты, когда увидел всадников, направлявшихся к его дому.
– Ассалам алейкум, уважаемые гости! Как добрались? Надеюсь, дорога была не столь утомительной, – приветствовал Адыл спешившихся гостей, среди которых был Юсуф.
– Алейкум-ассалам, Адыл! Как поживаешь? – крепко обнимая, ответил Юсуф.
Пока подъезжала отставшая часть каравана, Юсуф рассказал, что с ним прибыло пять наездников на лошадях, одна лошадь с повозкой и пять верблюдов с грузом. В Пекине в целях безопасности за плату они присоединились к большому торговому каравану, направлявшемуся в Бухару, а в городе Торугарт они отделились, наняв нескольких погонщиков верблюдов, двух охранников, и благополучно добрались до Ак-Таша. Дорогу все перенесли нормально, за исключением сорокасемилетней Мувазы, его сестры, которая последние тридцать лет почти не выезжала из Пекина.
Из повозки выглянула немного полноватая коренастая женщина. Вместо приветствия, слезая с повозки, она запричитала на ломаном кыргызском.
