Проституция – это не жизнь, а поле боя, которое травмирует женщин ничуть не меньше, чем война мужчин. Так считает главная героиня книги, которая волею судьбы была вынуждена освоить древнейшую профессию и сквозь призму этой деятельности познать людей с их достоинствами и пороками. Будучи на волосок от побоев, болезней и унижений, девушка пытается разобраться в самой себе и окружающих её людях и, несмотря ни на что, остаётся человеком. Пробираясь через грязь, она ищет дорогу к прекрасному, светлому и живому – и находит её.
Библиотека классической и современной прозы
© Ульяна Вольная, 2020
© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков. 2020
– Много неадекватов? – спросил он.
Этот вопрос был для меня не в новинку, нередко мужчины задавали мне его, видимо, в надежде услышать какую-нибудь драматическую историю. Мнимая вежливость, скука, любопытство или любопытство от скуки? Каждый выбирал своё.
– Нет, с неадекватами я уже давно не встречаюсь, – отвечала я уже заученной фразой.
– Если пьяный? Если сразу не видно, что он – неадекват? Как можно понять, чего ожидать от человека, которого видишь впервые?
Подобные вопросы валились на меня из уст мужского населения. Далее следовал мой короткий монолог, который понимали далеко не все. Речь шла о том, по каким критериям женщина выбирает мужчину, та самая женщина, которая встречается с мужчинами на определённых финансовых условиях. Почему бытует такое мнение, что мужчины, которые готовы оплатить женское время, внимание и тело, легко и безоговорочно получат доступ к ней? Почему существует вросшее корнями в сознание людей восприятие действительности, в котором женщина – рабыня денег, власти или мужчины? Рабство порождает насилие, но там, где нет места насилию, выбор делает женщина.
Как сложно сохранить себя, когда мир предлагает купить или продать твоё тело, коверкая душу. Поломанное женское сознание, потерявшее ориентиры, опирается на страдание.
Но жизнь – это не страдание, жизнь – это возможность.
Никто не узнал о моём внезапно случившемся знакомстве.
Мы повстречались, когда мне едва исполнилось шесть лет. Это произошло неожиданно.
Был поздний вечер. Вся наша семья, на тот момент в полном составе, смотрела телевизор. Я сидела неподалёку, на полу, и тихонько читала вслух по слогам детскую книжку, как вдруг моё внимание привлекла картинка, транслируемая советским девайсом. На экране показывали поцелуй мужчины и женщины. В первый раз я почувствовала, как что-то ниже живота дало о себе знать. Я не помню, чтобы подобное случалось со мной раньше. Это напоминало дикий поток кипящей лавы. Происходящее, обжигающие изнутри, воспламенило всё моё тело. Я оказалась в незнакомом мне доселе пространстве. Во мне было пекло, а извне, неизвестно откуда берущая свои истоки, стремительно неслась вниз горная река, леденящая, бурная, всё поглощающая на своём пути, и весь её поток обрушится на одну маленькую девочку, безропотно стоящую у подножия горы в ожидании искупления, когда её накроет с головой, поглотит в пучине и унесёт куда-то далеко-далеко, где не смогут найти ни её тело, ни её душу. Закружилась голова, в глазах потемнело, вместе с похотью во всё моё существо дрожью ворвалось едкое, горькое чувство стыда – стыда перед самой собой, родителями и всем миром за те ощущения, которые я испытала.
Родители ничего не заметили.
Я быстро побежала в туалет. Закрыв дверь на щеколду, опустив стульчак и сев на крышку унитаза, я прикоснулась к себе. Меня бросало то в жар, то в холод; казалось, что я вот-вот потеряю сознание, а когда приду в себя, то никогда больше не смогу заговорить. Как будто это была плата зато, что я узнала какую-то неведомую тайну; и, чтобы я никому не рассказала о ней, кто-то или что-то навсегда лишит меня дара речи. Я начала задыхаться и, пытаясь сделать глубокий вдох из последних сил, подобно умирающему, жадно заглатывая воздух, тихонько пискнула, и в эту же секунду по моим детским щекам потекли немые тяжёлые слёзы. Что-то безвозвратно изменилось.
Я промолчала о случившемся перед семьёй. Мне казалось, что от своих родителей ничего, кроме осуждения, тумаков или грубого смеха, я бы не получила.
С того самого дня началась моя необъявленная затяжная война с собственным стыдом, стыдом перед своим телом, а моё либидо, выраженное похотью, не давало мне покоя долгие годы.
Вторым по значимости событием за тот год стало знакомство с ревностью.
Открыв дверь без стука и войдя в мою жизнь, ревность действовала как разъедающая кислота, переливаясь густой красно-зелёной вязкой массой по сосудам моего тела, отравляя удушливыми токсичными парами, шепча разуму, что её ненависть – это благое зло.
В детском саду, куда я ходила, был мальчик. Он был не один у нас в группе, детей обоих полов было поровну, но Севу я выделила среди всех и перестала замечать других детей.
Наши кроватки в часы для сна находились рядом, и меня это очень радовало. Мы не занимались щипанием и троганием друг друга за части тела, мы не болтали и не хулиганили.
Он всегда спал в сончас, а я – никогда. Меня удивляла его способность суметь уснуть посередине дня, когда можно без устали бодрствовать и скакать, но я ему не мешала. Он спал, а я смотрела, как он спит. Смотрела, как он спит. Целый час я бесшумно лежала и смотрела на него, спящего.
