Мы учимся в шестом классе. А после школы часто встречаемся в парке. Рассказываем анекдоты, музыку обсуждаем, журналы, сплетничаем, делимся новостями, в общем – тусуемся.Родителям не нравятся наши словечки, одежда и вкусы, и тогда мы с ними ссоримся. В общем, ты меня понимаешь, если тоже учишься в шестом.
Первым уроком в тот день была литература, но литераторша опаздывала. Все собрались, а ее нет.
– Вчера давала частные уроки, сегодня проспала, – предположила Лидка Князева.
– Проспала, хотя она ставит будильник в кастрюлю около кровати, чтобы он громче звонил.
Все засмеялись.
– Откуда ты, Оля, знаешь про кастрюлю? – спросила Агата.
Оля так часто врет, что не понять, где правда, а где фантазия. Но Агата не сердится на Олю за ее выдумки: Агата и сама умеет соврать. Правда, не так часто, как Оля. И не так интересно.
– Очень просто. – Оля смотрела честными голубыми глазами. – Курица живет в соседнем со мной доме. Из моих окон видны ее окна, а шторы задергивать она забывает – у нее в голове стихи и поэмы. И я сама видела кастрюлю у кровати, а в кастрюле будильник. Он звонил так громко, что я сама слышала этот кошмар через открытую форточку. От вопля будильника я и проснулась. А Курица не проснулась.
Все смеялись громко, а некоторые нарочно прибавляли громкость – ведь Курицы не было.
– Оля, может, ты и врешь, но хорошо сочинила про кастрюлю, – сказал самый умный в классе – Гриша.
Литераторша все не приходила, видно, кастрюля не помогла. Шестой класс пользовался моментом – бесился. Они это называли колбаситься, а также – зажигать, отрываться.
– Колбасимся! – крикнул Леха и вспрыгнул на парту.
И все с готовностью откликнулись на его призыв. Кто-то стал скакать по партам. Кто-то захотел подраться. Кому-то в знак особого внимания досталось хрестоматией по макушке. А кое-каким из девочек пришлось носиться по всему классу, спасаясь от очередного влюбленного. Они визжали и возмущались, но при этом всем было понятно, что гнев ненастоящий, девчонки умеют прекрасно притворяться. Они все до одной знают неписаный закон личных отношений: гораздо хуже, если тебя не пинают, не тычут острым локтем под ребра, не обзывают Крысой или Жабой.
В классе было очень шумно, но девчонки ухитрялись перекидываться фразами, не напрягая голоса, им все было слышно.
– У Ленки-ашницы новая футболка с голубком и голубкой, – говорила Лидка Князева. – Ленка, даже когда холодно, ходит в расстегнутой куртке, чтобы весь бульвар ахнул от ее футболочки.
– Китайская майка, ничего особенного, – хмыкнула Василиса прекрасная, соскочив с подоконника на пол.
– Ленка всегда выпендривается. – Надя-Сфинкс презрительно скривила рот.
– А у меня зато новый диск группы «Пельмень», – похвасталась Агата. Она немного приврала, диск не был куплен, мама с утра отказала в деньгах: «Мои инвестиции в твои, Агата, фантазии слишком велики», – сказала мама и ушла на работу в свою редакцию. Трудные слова легко поняла Агата: диск сегодня не купить. Она отложила борьбу за права человека до вечера.
Варвара вздохнула:
– Моя мама обещала купить мне туфельки, каблучок граненый, а верх, как вышитый. Но купила она туфельки себе – у нее новый поклонник. Старый, лет сорок, а она перед ним выпендривается на граненых каблучках. И ведь не ее стиль, а мой. Присвоила и не постеснялась. Так и сказала: «Варвара, у меня новый поклонник, достойный и холостой. Ты, Варвара, помогай мне хорошо выглядеть: нужны твои советы – модная одежда, стильная прическа, современная косметика».
– И ты, конечно, уши развесила и давай пахать на маму. Как же, новый поклонник!
– Во-во! Они вечно, – Оля слетела с подоконника на пол, – немолодые женщины, тридцать с хвостиком, а глупости на уме. И покупают все себе! А нам – ничего! Моя мама прячет от меня свою французскую косметику. И додумалась – прячет на антресоль! А сережки сует в энциклопедию, чтобы я их не надевала.
– А какие они, эти сережки? – заинтересовалась Анюта балетная.
– Да вот они, в моих хорошеньких ушках. – Оля повертелась перед девчонками, они рассмеялись. Всегда приятно, когда удается победить взрослых. – Что же я – совсем лохушка? Не догадаюсь порыться в книгах? Тем более, в энциклопедии, она такая толстая, большая, в ней что угодно спрячешь. Мама изобретательная, но и я догадливая.
– Голубенькие, насыщенный цвет, – Агата залюбовалась сережками.
– Как раз к моим голубым глазам, – Оля прошлась по классу, – и браслетик голубой, – она повертела рукой. Тонкий изящный браслет засверкал на запястье. – Маме подарил поклонник. Я этот браслет еле отыскала. Мама спрятала его в замороженную курицу, а ее положила в морозилку как ни в чем не бывало. До этого додуматься вообще невозможно. Но моя мама додумалась и спрятала! А я додумалась и нашла! Потому что я ее дочь!
– Настоящий детектив! – восхитилась Василиса прекрасная. – А ты, Оля, как сыщик Половинкин из сериала «Подвиг Половинкина».
– Оль, угадай, где моя мама хранит тушь для ресниц? – приставала к Оле Надя-Сфинкс. Это было высшее признание – Надя почти никогда не хвалит девочек, считает их всех глупыми и коварными. – Куда она прячет тушь и тени?
– Сама ищи, Сфинкс, в каждом доме свои тайники. А у каждой мамы свои хитрости.
Леха перестал бороться с Барбосовым, отряхнул с брюк пыль и сказал:
