Блаженство снизошло на лик Тутанхамона. И в туже секунду вошло в его душу и сердце. Лишь изредка, в жизни человека, Господом Богом посылается ему состояние блаженства. Человек значительно чаще в своей жизни встречается с радостью, счастьем, испытывает удовлетворение от чего-то. Или даже испытывает эйфорию. Но вот блаженство… когда на душе и в сердце становится так сладко, что мозги отключаются от реального мира, в котором прибывает человек… и будучи ещё живым, он чувствует, как его мозг сливается со вселенной. Как ангелы своими губами делают ему массаж, одновременно, всего тела. Когда мозги человека покрываются мурашками… такое случается с человеком очень редко. А некоторые так вообще, за всю свою жизнь, ни разу не испытали этого состояния.
А вот Тутанхамон, прямо сейчас, прибывал в этом состоянии. И ему было так хорошо, так хорошо!.. От чего глаза его стали влажными и несколько слезинок скатилось по его щекам. Наблюдая эту картину никто из присутствующих не понимал: почему Фараон плачет? Что для этого могло послужить поводом? Может быть они сказали что-то не то? И это могло так расстроить горячо ими любимого человека? Но вот что каждый из них, в эти минуты, хорошо понимал, что ни с какими вопросами сейчас к Фараону лезть не следует, нельзя его беспокоить. Потому что по его лицу всё же было видно, что он сейчас не с ними. Что он вот, как бы здесь и в тоже время как бы и отсутствует. Товарищи, как в той детской игре «замри», замерли и с почтением уставился на Тутанхамона. И если бы сейчас в комнате летали мухи то было бы слышно, как они весело жужжат своими крылышками.
Наконец блаженство также неожиданно ушло, вышло из Тутанхамона, как и минуту тому назад снизошло на него. И он сейчас, окружаемым его товарищам, после того что с ним произошло, показался даже как-то помолодевшим. Хотя ни один из них даже и не подозревал, что довелось испытать минуту тому назад их дорогому человеку. Все люди, сейчас находившиеся в комнате, не сговариваясь, почему-то, молчали. И никому, из них, не хотелось первым нарушить эту величественную тишину. Мысли о чём-то вселенском и в то же самое время простом, земном, насущном, взявшиеся неизвестно откуда, проникли в сознание каждого. И овладели им. «Что это с ними? – подумалось Сергею Николаевичу, который вдруг оказался свидетелем этой невероятной «немой» сцены, – прямо, как у Гоголя в “Ревизоре”. А может быть они так коллективно медитируют там у себя в ЦК и вот сейчас настало время?» – терялся в догадках пресс-секретарь.
Не понятно сколько бы ещё продолжалась эта сцена, как вдруг из чемоданчика спецсвязи послышался ласковый звоночек. И он, как-то, сразу всех собравшихся вывел из этого «коматозного» состояния. Пресс-секретарь открыл чемоданчик и снял трубку.
– Мой, Фараон, – в трубке раздался по-военному чёткий голос, – с вами просит соединения министр культуры. Соединить?
Все собравшиеся сразу же устремили свои взгляды в сторону Серёги. И от такого внимания к себе ему даже стало, как-то, неловко. Серёга мельком бросил взгляд на Фараона и сразу понял, что тому сейчас навряд ли есть до чего ни будь дело.
– Соединяйте. – Как можно более уверенно произнёс Сергей Николаевич. И через секунду услышал в трубке…
– О мой, Фараон, – волнующимся голосом обратился к Тутанхамону министр культуры, – ещё раз с днём рождения вас!
– Это не Фараон, это его пресс-секретарь. – Ещё более уверенно и даже с какой-то ноткой жёсткости в голосе произнёс Серёга. «Наверное пожаловаться хочет на меня Фараону, что я на него в тот раз наехал», – подумалось пресс-секретарю.
– Ой, извините… – со всей любезностью на которую только был способен защебетал министр культуры – скажите пожалуйста, а Фараон ещё в театре?
Серёга, для полной уверенности, ещё раз оглядел фигуру Фараона с ног до головы и после того, как он совершенно убедился в том, что тот всё ещё тут, а именно у него перед глазами, он с полной ответственностью заявил в трубку:
– Да, Фараон здесь, он сейчас отдыхает. – И тут Серёга увидел, что все собравшиеся в комнате, то ли в знак одобрения его слов, что Фараон здесь, то ли в знак того, что он отдыхает, как один закивали головами.
– А не могли бы вы спросить у великого Фараона: будет ли он досматривать концерт? А то вот мне из театра звонят и говорят, что Мусик М***в уж очень хочет выступить перед Фараоном. Так сказать: «рвётся в бой».
Все присутствующие при этом разговоре товарищи стояли не шелохнувшись и внимательно вслушивались в каждую реплику прес-секретаря. Сергей Николаевич, прежде чем обратится к Фараону, прикрыл ладонью микрофон в трубке. А потом собравшись с духом, потому что он видел: по виду Тутанхамона, что он «ещё не совсем с ними», всё же обратился к Фараону. Но всю вину за то, что ему приходится его беспокоит он решил, технично, переложить на министра культуры.
